Дело моей матери

Мы знакомы столько лет, что она не сможет от меня ничего утаить.

Я сразу задаю вопрос в лоб:

–Мила, ты что-то хотела мне рассказать?

Она опускает глаза, и я уже думаю, что придётся её пытать, но тут она шмыгает носом и начинает говорить:

–Слушай, Яна, я всегда тебе говорила, что это плохая идея, но я же тебя знаю, ты упрямая.

Я сразу понимаю, что речь пойдёт о поиске мамы, и от напряжения вжимаюсь в кресло.

Мила тоже заметно нервничает.

– В общем я кое-что узнала… Не знаю, может это фигня, но почему-то подумала, что ты должна знать… Яна, ты же знаешь, какая моя мама сплетница? Она знает все сплетни нашего города и еженедельно вливает их в мои бедные уши.

Обычно я её не слушаю, но тут её рассказ привлёк моё внимание. Она говорила о дяде Лёше Ломакове – следователе, который вёл дело о пропаже твоей мамы. Не знаю, насколько это важно, но его перевели работать в Москву.

Я сглатываю в напряжении:

–Не знаешь, куда именно?

Мила называет район, а я нервно смеюсь:

–Забавно, его отделение находится рядом с моим вузом.

Ох, я пока не понимаю как, но это должно мне пригодится. Я погружаюсь в думы, из которых меня выдергивает голос Милы:

– Приём-приём, земля вызывает Яну.

Я смеюсь.

–Яна, мне пора пить лекарство и спать. Обещай мне, пожалуйста, не делать глупостей. Если у тебя возникнет какая-то идея, которая покажется тебе гениальной, обсуди её сначала со мной.

–Мила, ну конечно, обещаю.

Но на всякий случай скрещиваю пальцы за спиной. Вдруг придётся обмануть подругу.

Весь остаток каникул я прикидывала в голове, что же я могу сделать с информацией, полученной от Милы, но так и не решила. Мои идеи были одна бредовее другой.

Начался второй семестр, и предметы стали сложнее и интереснее, я ушла головой в учёбу, но мысли об Алексее Ломакове не покидали меня.

Мне надо было с кем-то это обсудить. Но не с Милой, так как она была слишком большим рационализатором и всё, что она мне может сказать – это нет, нет и нет.

С братом? Есть вероятность, что он рано или поздно проболтается папе.

Этого я никак не могла допустить. У нас с папой были доверительные отношения, и я могла бы давно с ним поговорить, но почему-то ужасно не хотела, чтобы он знал. Мне хотелось узнать правду самой, без его помощи.

После долгих взвешиваний за и против я решила, что пришло время рассказать обо всём Стасе. Только нужно найти место и время, чтобы нам никто не смог помешать.

Повод подвернулся в середине марта.