Сказание о граде Ново-Китеже

 – Видал такую диковину лесную?

На разостланной медвежьей шкуре лежал дикий кабан, матерый секач.

Из длинной пасти с кривой губой торчали страшные, изогнутые острые клыки. Блестела на солнце щетина, твердая от смолы, черная на боках, рыжая под горлом и на брюхе.

– Здоровенный, язви его! – похвалил капитан, сам опытный охотник. – Не иначе, одинец[13 - Одинец – отбившийся от стада, особенно злой кабан.]. С таким не шути. Силен ты, брат, – улыбнулся он охотнику.

– Знамо, силен! – гордо, со спокойной силой ответил лесомыка. – Народ у нас могутный и породный. Леса непроходимые да болота породу нашу сохранили. И край наш дивно богатый и хлебушком, и медом, и рыбой, и зверем.

– Всего нам Господь дал, – вздохнули в толпе, – только счастьем обделил.

– Погоди-ка, друг, а ведь я тебя в тайге видел, – сказал вдруг Ратных, приглядывавшийся к охотнику, и выдернул из его берестяного колчана стрелу.

Лесомыка смутился, ответил тихо:

– Эва! Вы на всю тайгу шумели, о каждый пенек спотыкались. Ты-то тихо ходить умеешь, а эти, – кивнул охотник на летчика и мичмана, – как медведи ломились. Тебя мы последним нашли.

– И в город побежали, и стрелецкую облаву на нас наслали?

– Приказ у нас от посадника строгий: всех сумнительных людей имать, – виновато потупился охотник.

– Ладно, язви тебя. Мы не сердимся. А как зовут тебя?

– Пуд Волкорез меня кличут, – охотно ответил лесомыка.

– А я Сережа Косаговский, – подошел к нему Сережа, протягивая руку. И, подумав, добавил: – Из двенадцатой школы имени Крупской. Я хотел вас спросить: вы и на медведей охотитесь? – заинтересованно указал он на медвежью шкуру.

– И медведя валил, сыне. Вот она, рогатина-то. Лишь бы рука не дрогнула и нога не посклизнулась.

– А если дрогнет? – доверчиво поднял Сережа глаза на охотника.

Стоявшие вокруг люди засмеялись, улыбнулся и лесомыка.

– Тогда, сыне, медведь-батюшка с тебя шапку снимет вместе с волосами и с кожей.

– Надо же! – сказал Сережа.

– Медведь на тебя сам не полезет, – сказал Будимир.