Сказание о граде Ново-Китеже

А разве Сережа не мужчина? И он будет нести «собачью вахту», дожидаясь возвращения капитана.

Но не помог и пиратский роман: спать по-прежнему хотелось невыносимо. Он уже и ухо себе безжалостно крутил, как вычитал в какой-то книге, но все равно проваливался в теплую, мягкую пропасть сна, вздрагивал, открывал глаза и снова проваливался. Он слышал где-то глубоко-глубоко плеск и бульканье Сердитой реки и ватный почему-то голос дяди Феди, разговаривающего с Витей, а потом ничего не слышал и удивился, почувствовав, что не сидит на буреломном дереве, а лежит на пихтовой подстилке с братовым кителем под головой.

Он открыл глаза, сел и снова удивился. Костер стал каким-то другим: он не шипел, не шептал, а буйно, со свистом грыз будто облитые бензином сухие еловые ветви.

– Сигнала от товарища капитана нет? – спросил он.

– Нет сигнала, – неохотно ответил Птуха. – «Уж полночь близится, а Германа все нет».

Виктор встал с подстилки и подошел к костру.

– Пускайте ракету, Федор Тарасович! – резко сказал он.

– Приказано не обнаруживаться, – растерянно ответил мичман. – За нарушение приказа даст нам капитан на всю катушку!

– Не спорьте! Я отвечаю. Пускайте ракету!

Мичман покорно вздохнул, зарядил пистолет и выстрелил. Резкий, слепящий свет, холодный и безрадостный залил тайгу. Ракета погасла. Все молча слушали тайгу. В темных ее глубинах раздался вопль ужаса, отчаянный, предсмертный крик какого-то животного. Сережа вздрогнул и прижался к брату.

– Пускайте вторую! Зеленую! – так же резко приказал летчик.

– Минуточку! – предостерегающе поднял ладонь мичман. – На Женьку поглядите.

Пес, прижав уши, тихо рычал, глядя в тайгу. Совсем рядом затрещали сучья под тяжелой ногой, но тотчас все стихло. Женька рычал все громче и злобнее.

– Кто там? Выходи! – нервно крикнул летчик.

Снова затрещали сучья, и к костру вышли люди. Сережа взглянул на них и оторопело подумал: «Это сон. Я еще сплю, это мне снится…»

Но почему же тогда сердито кричит мичман, отбежав за костер?

– Слушайте, это что, бал-маскарад, новогодний карнавал?

Птуха нагнулся, пытаясь схватить ракетный пистолет, но полетел на землю, сверкнув голыми пятками.

– Врешь! А дулю с маком? – заорал мичман, сбрасывая нападавших.

Но к двум подбежал третий, а еще трое налетели на Виктора, сбили его с ног и повалили на землю. Тогда Сережа закричал и начал бить кулаками в костлявую спину, потом пинать ногами.