Сказание о граде Ново-Китеже

Вид у них был самый мирный, их можно было принять за ящики с консервами или конфетами, если бы не крупные надписи на красных наклейках: «Внимание! Взрывоопасно!» Пол кабины устилал войлок, и между штабелями ящиков – прокладки из войлока.

И все это было умело, по-морскому принайтовлено к бортам.

– А горшки с цветами – тоже ваше хозяйство? – указал Ратных на глиняные горшки с фикусами, стоявшие рядом со взрывчаткой.

– Морока мне с этими цветочками! – сердито проворчал Птуха. – Наказ балашихинских бабенок.

Привези им обязательно такие, лопоухие. Особо ценный груз! Беречь, не трясти, не бросать, не кантовать. Кошмар!

– Цветочки – пустяк, – сказал незаметно подошедший Косаговский. – А я вот в тайгу ореховый буфет тащил, на сто пятнадцатую стройку. Не понимаю, как он в горловину люка влез. И в тайге по-человечески жить хотят.

– И футбольные мячи везете? – потянулся Сережа к двум мячам, висевшим под потолком. – У вас и футболисты есть, дядя Федя?

– Команда «Тайга»! Класс! – гордо ответил мичман Федор Птуха.

2

Техник, сидевший в пилотском кресле, грел мотор. Самолет дрожал, от винта летели брызги из луж. Увидев летчика, техник снял газ.

– Разрешение на Сережкин полет имею, прогноз тоже получил. Погодка… как сердце красавицы!

– Это как же понять? – спросил капитан.

– Склонно к измене и перемене! Ничего. Добро на вылет имеем. Как движок? – крикнул летчик механику.

– Как зверь работает!

Косаговский любовно посмотрел на самолет, стройный, узкий, но ширококрылый.

И как шрамы на лице забияки и искателя приключений, были на самолете рубцы и шрамы: борт вмят, на крыле заплата, шасси, погнутое при вынужденной посадке, выпрямлено ковкой. Всем видом своим самолет будто говорил: из многих передряг я выбрался, не прочь и в новую лезть!

– Характер у вашего «коня», видать, задиристый! – засмеялся капитан.

– Работяга мой «Антошка»! Где хотите сядет, хоть на подоконник, как воробей… Ну, по местам!

Мичман втянул в кабину лестницу и закрыл дверь.

Она захлопнулась мягко и плотно, как дверь холодильника.

И не знал Сережа, что она закрыла от него привычный, будничный мир, а за нею начнется мир необыкновенных, фантастических приключений.

Глава 7

Туман

Конь осержается, от земли отделяется; скачет выше леса стоячего, ниже блака ходячего; горы, реки и озера меж ног пропускает, поля и луга хвостом стилает.

    Сказка

1

Косаговский энергично набирал высоту.