Кон-Тики

В узком квартирном коридоре было темно. Из-за приоткрытой двери туалета виден клин света и слышался громкий шум набираемой в бачок воды. Вскоре шум оборвался с неповторимым звуком, с каким уличный автомат завершает налив в стакан газводы за копейку.

– А Цапля где?

Загадочная Дерюгина молча выдала размашисто-неопределенный жест правой рукой в сторону гостиной и, шатаясь, почапала вслед за собственным жестом. Я снял пальто, закинул длинный шарф на полку вешалки, разулся и отправился следом за ней.

В углу гостиной светил трехламповый торшер. В живых в нем осталась одна-единственная лампочка, да и та периодически помигивала – видать, патрон совсем плох. На телеэкране Абдулла и басмачи безуспешно пытались разобраться с Суховым. В пляшущем неверном свете я увидел Цаплю, распростертую по дивану. Рядом на полу неуклюже примостилась Дерюгина – пыталась прикурить, но все время промахивалась язычком зажигалочного пламени мимо сигареты. После третьей негодной попытки я отобрал у нее зажигалку, выдрал из губ сигарету, прикурил и вставил горящую сигарету ей обратно в рот.

– О-о… сп-п-пасиба, Стё-п-па!..

Я нагнулся над содержимым дивана. Купающаяся в трансценденте Цапля одарила самую глубину моей души незамутненным, насколько это было возможно, взглядом, обняла за шею, прошептала:

– Целуй… я ждала… соскучилась… очень… очень-очень.

На полу валялась пустая коньячная бутылка. Рядом громоздилась наполовину пустая литровка венгерского вермута «Кора», а чуть поодаль ждала своей неотвратимой очереди такая же, но полная.

– Что празднуем, девки? – с ласковой интонацией психиатра спросил я.

– Именины сердца! – проорала Дерюгина. – Вот так! Имеем право!

– А… можно… не так… сложно… конкретнее?.. – выдыхал я, снова и снова, раз за разом, целуя Цаплю в пахнущие коньяком влажные теплые губы.

– Дерюгину… сегодня… замуж… позвали!.. – рапортовала мне Цапля в перерывах между смыканиями наших губ.

– Кто? – спросил я.

– Епишин! – заорала Дерюгина.

– И чего?

– Не пойду! – твердо, словно костыль в шпалу забивая, рявкнула Дерюгина и махнула полстакана вермута.

– Почему?

– Он идиот!

– Ладно, девки, все с вами ясно. Есть хотите?

– Хот-и-им! – нестройным двухголосым хором возопили Цапля с Дерюгиной.

– Тогда я пошел на кухню…

Цаплина кухня была особым местом. Каждый раз, оказываясь там, я не уставал удивляться.