Рюрик. Полёт сокола

– Я уже не чаяла вас увидеть, ведь осенью обещали возвернуться, а вот аж весною пришли.

– Там, где купцы хотели товар с выгодой сбыть, мор перед тем покосил народ, какой там торг! Вообще заходить не стали. Решили далее уходить, аж в море Срединное, потому зазимовать пришлось.

– Я уж глаза фсе выплакала, – причитала жена Рарога Ружена, что сразу повисла на шее мужа со слезами радости, – на дочку-то, на дочку свою погляди! – щебетала она с франкским выговором. Рарог смотрел на родившуюся за время его отсутствия малышку, такую же рыжеволосую, как Ружена, осторожно брал её, целовал жену, обнимал мать и меньшого брата Синеуса.

Ружена вмиг осушила слёзы, когда узрела жемчужное ожерелье, серьги с огромными голубыми камнями и перстень тончайшей работы с изумрудом. Только теперь отчаянные мореходы по-настоящему почувствовали, что они наконец вернулись домой. Как бы сам собою начался пир в честь удачного похода, продолжилась раздача подарков.

– Куда в следующий раз пойдёшь, Рарог? – спросил кто-то из гостей.

– Думаю к осени, после Свентовидова дня, на Сицилию двинуться.

– Возьмёшь и меня с собой, брат? – стал просить Синеус. – Не хочу боле дома сидеть.

– Непременно возьму! – пообещал Рарог.

– Тут, брат, гонцы от деда Гостомысла приходили, рекли, что дед нас видеть желает, особенно тебя.

– Так, сыне, – согласно кивнула мать Умила, – передали те послы слова деда, что стар он уже, не можется ему, видеть тебя желает по какому-то спешному делу. Слово важное молвить хочет перед смертью, – тихо произнесла мать, утирая покатившиеся вдруг из очей слёзы.

– Ещё гонцы рекли, что неладно нынче в земле их Словенской, – добавил дядька Добромысл. – Нурманы данью тяжкой обложили, бесчинствуют, грабят. Начали с чуди, веси да мери, а потом и на словен перекинулись. А князья да бояре с купцами более всего о барышах своих думают, а не о едином отпоре врагам.

Спокойное по обыкновению чело Ольга помрачнело от этих слов.

– Выходит, нам с тобой опять по пути, а, Ольг? – хлопнул товарища по плечу Рарог.

 – Пойдём в Словению, в Новгород!

Три дня на отдых и сборы!

Уже к вечеру лодьи вытащили на песчаный берег, и мастеровые принялись споро ладить их после дальнего похода. Всё это время Ружена не отходила от мужа, по которому соскучилась за предыдущую долгую отлучку.

– Как ше так, мьилый, только фернулся и опьять уходишь? – жаловалась она.

– Ну что ты, Руженка, – успокаивал Рарог, – через месяц вернусь, не воевать ведь еду, а к деду родному.