Рюрик. Полёт сокола

Туша кромсалась на куски, жир в огромных сковородах переплавлялся на ворвань, мясо шло на корм собакам и свиньям, – кашалоты непригодны для еды. Из огромного мешка на голове добывали желтоватый китовый воск, чудодейственную мазь от всяческих ран, порезов, ломоты в суставах и многих других болезней.

К обеду причалил драккар конунга Олафа Жестокого, а немного погодя ещё один. Самолюбие Олафа было несколько задето тем, что первым добычу притащил Лодинбьёрн. Но увидев, что «Медведь» добыл кашалота, отыгрался похвальбой о том, что его драккар добыл настоящее мясо, а не падаль!

– Узнаю медвежью повадку, загребать лапами что побольше, а зачем, это уже не важно, – высокомерно изрёк конунг, глядя, как на берегу возятся с разделкой кашалота.

– Зато теперь свиньи и собаки не сдохнут с голоду, они должны молиться за Косматого, – ехидно добавил Гуннтор, сын конунга.

– Эгей, люди фиорда, – прокричал Олаф, – бросайте эту дохлятину, мой драккар притащил настоящую еду, принимайтесь за дело!

На канате драккара болтался серый кит.

Зато вечером, когда булькали котлы со свежим китовым мясом, и к этому запаху примешивался запах эля, щедро наполнявший чаши викингов, Лодинбьёрн достал из-за пазухи зуб кашалота.

– Послушай, Альвхильд, – обратился он к крутобёдрой вдове, что принесла большое бронзовое блюдо с дымящимися кусками китового мяса, – хочешь получить зуб кашалота? Это оберег, и ещё он исполняет желания.

– Эге, ярл, – оттопырила нижнюю губу дородная жена, искря лукавыми очами, – я не так много выпила эля, чтобы не помнить: тот, кто получает зуб, должен вначале сам выполнить желание того, кто его дарит.

– А что, ты не хочешь выполнить моё желание? – раскатисто и хрипло расхохотался Лодинбьёрн.

– Смотря какое, ярл, – хохотнула Альвхильд, ставя на стол блюдо с мясом и как бы невзначай толкая Косматого бедром в бок.

– А какое выберешь: можешь ты ко мне прийти на сегодняшнюю ночь, или я приду к тебе, какое из этих желаний тебе больше нравится? – прошептал на ухо улыбающейся вдове Косматый.

Спустя несколько дней на берегу фиорда остались только огромные голые скелеты и гниющие вороха кишок, вокруг которых лениво ходили объевшиеся собаки, вороны и чайки.

Ярл Лодинбьёрн велел Ольгу с сотоварищами осмолить «Медведя», получившего некоторые повреждения после охоты на китов.

– Эй, словенцы, – крикнул Ас-скальд, проходя мимо и направляясь вверх в посёлок, – идемте к дому хёвдинига Хродгайра, будет потеха, потом досмолить успеете.