Рюрик. Полёт сокола

– Речёшь, с того самого места, куда молонья ударила?

– Истинно, с того места, брат Ладомир, – кивнул Рудослав.

– Дак трижды ударила! – не сдержался Хлыст.

– Будет Болотный меч! – кратко молвил кузнец, повернувшись к высокому в добротной одежде знатному воину. И ушёл, более ни на кого не глядя и не проронив ни слова.

– Коль слово дал, точно сделает, – кивнул Рудослав знатному воину. – А лепше него никто и не сможет. Так-то, Добромысл! Речёшь, сей Болотный меч – подарок самому князю Годославу?

– Брат мой двоюродный первенца ждёт, так что наперёд ничего не буду ему сказывать.

 – И Добромысл протянул главе рудокопов сафьяновый кошель.

– А чего он ушёл, не рёк ничего? – удивился Хлыст, кивнув в сторону кузнеца.

– Такая работа чистоты души и помыслов требует, – наставительно пояснил главный рудокоп. – Он теперь уже до того, как скует крицу, ничего есть не будет и речь ни с кем не должен, даже подручному будет только знаками указывать.

– Ого! – изумился молодой рудокоп.

– А ты думал, не каждому кузнецу выпадает честь сварганить меч из Перунова железа. Тут особое дело, волшба. Нельзя, чтоб огненная нить, молнией самого Громовержца протянутая, прервалась, такой меч токмо под оком мастера и беседой с железом должен исполнен быть!

– А поглядеть можно? – загорелся Хлыст.

– Сказано тебе, тайна есть сие действо, никому стороннему того ведать не положено. Даже лучший ученик не всё разумеет, так-то, а ты поглядеть!

В княжеском тереме царила радостная суета.

На лике самого князя Годослава не осталось и следа от обычной суровости, он был озарён счастливой улыбкой. Ещё бы, нынче у него родился первенец, да ещё и сын, наследник, воин! Оттого грозный ободритский князь был готов скакать и смеяться словно дитя.

– Ого-го, – с порога загремел трубным своим гласом двоюродный брат Добромысл и сгрёб его в могучие, будто клещи, объятия. – С первенцем тебя, брательник, с наследником, ух, и молодцы вы с Умилою!

– Да тише вы, громогласные, не на поле брани, заснул богатырь-то! – шутливо-строго пожурила их молодая мать, которая ещё слабым шагом вошла в гридницу в новой расшитой рубахе и уложенными по-женски русыми косами на голове.

– Умила, твой сын – будущий воин, ему шум сражения, что песня! – молвил Добромысл, смирив свой глас и незаметно подмигнув князю. – Ты лепше покажи мне племянника!

– Коли тихо поведёшь себя, покажу, – улыбнулась молодая мать.