Брак по расчёту

Что я, себя никогда не видел?!

– Пить надо меньше! – наставительно сообщил я своему отражению. – Но если мы, дядя Лёня, сейчас с тобой немедленно не выпьем, то к вечеру, точно – окажемся в Литвинке, в палате для особо буйных! Подобное подобным! Это не я сказал, а один умный мужик из Древней Греции! Или с Ближнего Востока – не помню.

С этими словами я открыл дверь (которая, как выяснилось, была заперта изнутри) и с некоторой опаской выглянул наружу. Однако никаких бетонных руин, а тем более – гнилых безликих тёток не обнаружил.

– Ну, и ладненько! – снова вслух произнёс я, направляясь обратно – в столовую.

«Или, как там это у них называется?! Трапезная? Банкетная? Тронный зал?».

– А! – обрадовался мне бандюган. Морда у него сделалась пунцовой, глаза – стеклянными.

«Как у мёртвого Гены в моём невообразимом воображении!» – с мрачной иронией подумал я. «Может чуть получше. Да и хрен с ним!».

– Куда пропал-то? – собутыльник снова схватился за спиртное.

– А давай! – со злобным весельем согласился я. – По полной!

Бандит посмотрел на меня с уважением.

– Точно!

Он подхватил очередное замысловатое пойло и разлил уж было по бокалам для шампанского (!), когда на том конце стола, где сидел губер с хозяином дома, кто-то застучал вилкой по стеклу, требуя внимания.

Оказалось, Андрей Андреевич созрел для благодарственного тоста принимающей стороне.

Толпа резко заткнулась, словно её тапком прихлопнули и принялась с благоговением внимать.

– Дамы и господа! – начал Лакура. – Товарищи! Друзья! Я хочу поднять этот тост за нашего многоуважаемого Анатолия Ивановича!

Собравшиеся зааплодировали.

– Мы все его знаем, как прекрасного специалиста, авторитетного политика и просто – прекрасного человека! Вот уже много лет….

Тут я отключил слух и, откинувшись назад, что бы меня было не видно губеру, выпил свой бокал.

По мозгам словно врезали доской, стало хорошо.

Сосед посмотрел на меня с завистью.

– …в нашей партии «Единая Россия»! – донеслось до меня.

Все снова захлопали. Я тоже.

Мой собутыльник тяжело вздохнул, зачем-то глянул на свой «роллекс», затем, по возможности незаметно, тоже откинувшись на спинку кресла, очень быстрым движением всосал в себя содержимое трёхсотграммовой ёмкости.