Брак по расчёту

Беседы о вечном на берегу океана, под южными звёздами, безумный трах с утра до вечера на низком ложе размером с небольшой аэродром, красные шёлковые простыни, бардовое трёхсотлетнее вино, чёрный виноград и возлюбленный главной героини – трагичный и прекрасный, с лучистым взглядом, никогда не падающим членом, небритым подбородком и сильными руками. Умеющий бить морды негодяям и задумчиво наигрывать Шуберта на фоне развевающихся под лёгким морским бризом занавесок. С видом на прибой.

Если кто не понял, возлюбленный – это я. Правда, пальцы у меня не музыкальные, мужские достоинства самые обыкновенные, а взгляд скорее мутный. Ну, это после вчерашнего…

Ирина расплылась в довольной улыбке, став ещё страшнее, хотя, как правило, у некрасивых людей улыбки располагающие.

– У меня претензий к тебе нет, – сказала она. – Я вижу – ты стараешься.

Во. Что нам и нужно по большому счёту. По очень большому. Миллионов эдак на семь – восемь долларов.

Мне легче. В том смысле, что считать особо нечего. На текущий момент – семьсот рублей в кошельке, начатая пачка «Донского табака» в кармане, дешёвая пластмассовая зажигалка и древний айфон. Билл Гейтс, твою дивизию!

Есть, правда, ещё двухкомнатная квартира в центре, доставшаяся в наследство от папеньки, но она в таком состоянии, что недвижимостью это можно считать с большой натяжкой.

Окна у меня выходят не на море, а на ту же помойку. То есть – на мусорные контейнеры, в которых по вечерам копаются бомжи. Очень такое назидательное зрелище. Сразу работать хочется.

Было бы где.

Я мрачно посмотрел на возящихся возле кафе гастарбайтеров, которые не то укладывали булыжники в стилизованную под старину мостовую, не то наоборот – их выковыривали.

– Ты меня вообще слушаешь? – обиделась Ирина.

– А? – встрепенулся я. – Извини, задумался.

– Бухал, что ль вчера опять?

– Ну, почему сразу – бухал?! Так, посидели с Михалычем, молодость вспомнили….

– Понятно, – Новослободская нахмурилась. – Я этого твоего Михалыча в дурку сдам! Как белогорячечного! Кто в одних трусах, в три часа ночи с балкона стихи читал?!

– Да ладно, ладно, – я успокаивающе поднял руку. – Он же извинился.