Брак по расчёту

Я вгляделся в искусно прописанные художником лица, и мне вдруг сделалось не по себе. Трудно сказать, в чём тут было дело. Вроде – никакого экстрима, а тем более – экспрессии, все пропорции соблюдены, свет падает правильно, тени ложатся туда, куда им и положено, цвета естественные, полутона безупречные.

И всё же….

Я наклонился к холстам поближе.

На первом был изображён мужчина лет пятидесяти с бульдожьими щеками, толстыми, явно – слюнявыми губами, узким лбом и настороженно выглядывающими из глубоких глазниц маленькими водянистыми глазками.

На следующем портрете загадочный Генрих Романович запечатлел хищного типа с костлявым, тем не менее, красивым лицом. Густые чёрные волосы с благородной сединой на висках, чуть кривоватый рот, волевой, выпирающий вперёд подбородок, пронзительный взгляд угольно – чёрных глаз.

С третьего холста на меня уставился очкарик со столь отвратительной физиономией, что ещё чуть-чуть, и его смело можно бы было считать уродом. Жидкие рыжие пряди, прилипшие к потному лбу, бесформенный, усыпанный веснушками нос, полураскрытый рот.

Я оглянулся на хозяйку.

– А это кто? Начальники какие?

Старуха помолчала, затем мрачно подтвердила:

– Начальники, да.

– Ваш муж их на заказ писал?

– На заказ.

– За деньги или по дружбе?

– Не знаю. Он мне ничего не говорил.

Я задумался.

«Если эти картины заказные, то почему заказчик…. ну, или заказчики их не забрали? Хорошо ведь нарисовано, даже здорово! Может дело в том, что здесь всё без прикрас? Никакого гламура, заглаженных морщин и откорректированных лысин?».

– Ваш муж давно умер? – я повернулся к старухе.

– В прошлом году, – она вздохнула.

– Простите, – спохватившись, пробормотал я.

– Да ничего! – хозяйка квартиры отмахнулась.

– Будем! – оптимистично подтвердил я, вспомнив, тем не менее, присказку одного моего знакомого: «он был настолько крут, что когда слышал фразу «всем там будем», упрямо выпячивал челюсть и бурчал: «ну, это мы ещё посмотрим».

– А больше холстов на продажу нет?

– Увы, – та помотала головой. – Хорошо хоть я эти-то не выкинула.

– Да, хорошо.

Из подъезда я выбрался, крепко держа в руках перевязанный бечёвкой свёрток.