Сизый нос

Во всяком случае, самому ему показалось именно так – вот он лежит в отделении реанимации клиники в Мистельбахе, а вот его нет вообще нигде. Ни рук, ни ног, ничего вообще… Дикий ужас, паника… И словно удар, потрясший все его существо – тусклый свет пасмурного утра и оживленная улица с грохочущим вагоном городской железной дороги. Джузеппе замер, оглядываясь вокруг и чувствуя подступающие волны тошноты.

«Трамвай, это называется трамвай. Обычный трамвай на Авиамоторной улице» – всплыло откуда-то из глубины. Джузеппе оглядывался, недоуменно рассматривая автомобили, прохожих, здание с вывеской «Калининский райсовет».

Неужели это мир Древних, откуда пришел Никола?

– А-а-а, кто это сказал???

Студент-второкурсник МЭИС Боря с ужасом озирался по сторонам. Даже сквозь дикую головную боль, преследовавшую его с момента пробуждения, просачивалось чувство чего-то непоправимого. Да еще и тошнило преизрядно. Вчерашний вечер вспоминался какими-то вспышками, от которых голова буквально взрывалась новой болью.

Их компания уже полгода увлекалась психоделикой и раскрепощением сознания, согласно наимоднейшим западным веяниям. Никакого ЛСД, как полагалось по тру-канонам у них не было, да и быть не могло, но выход был найден почти моментально. Водка с циклодолом под «Железных бабочек» и «Самолет Джефферсона» уносили просто на ура. До вчерашнего вечера, когда Веник, загадочно ухмыляясь, достал из кармана какие-то новые таблетки. Оторвались они просто замечательно, но вот только…

Кажется, вчера они случайно вызвали Сатану, и теперь он пришел за Борей!

Борин взгляд метался меж спешащих по своим делам прохожих, пытаясь высмотреть среди них зловещую фигуру.

В голове эхом звучали страшные слова про Древних, пришедших в мир или того хуже.

На плечо трясущегося Бори опустилась чья-то рука:

– Молодой человек, не подскажете…

Это оказалось последней каплей, сорвавшей с болтов измученный галлюцинациями разум студента: дико заорав от ужаса, Боря кинулся через дорогу, с трудом увернулся от бампера грузовика и оказался на рельсах прямо перед начавшим разгон от перекрестка трамваем 37-го маршрута.

Джузеппе очнулся, его трясло. Сердце колотилось, словно пыталось покинуть грудную клетку. Наконец, переведя дыхание, он начал успокаиваться, глядя на колышущийся облаком белый потолок и нависшее над ним луной озабоченное лицо доктора Зильбермана.

– Was ist los? – доктор снова перешел на германский.

– Студент – эзотерик, нейролептиков перебрал.