Надежда

Это нежелание связываться с официальными властями и давало простор для частников, типа наших детективов. В местном клубке человеческих взаимоотношений хватало и завистников, и ненавистников, и просто сект самых разных направленностей. Их самих, к примеру, считали староверами из Сибири, ибо у кого еще могут быть такие давно вышедшие из употребления имена? В общем, работы хватало, всё уладилось, но периодически на Сергея накатывало. И тогда он перечитывал в одиночестве старые дела, напевая так подходящую к месту песню:

«Снова между нами города, жизнь нас разлучает, как и прежде.

В небе незнакомая звезда светит словно памятник надежде…»

– Хорошая песня. Это ты ее написал?

– Музыка Александры Пахмутовой, слова Николая Добронравова… – машинально ответил Сергей, поднимая голову, – Пима? А ты здесь откуда?

– Я уже минут десять на тебя смотрю! – засмеялся развалившийся в кресле Пимен, – Да и песню дослушать хотел.

– Вот, мартышка! – покачал головой Сергей, кинув взгляд на дверь в приемную, – Маша, неси нам кофе! Ну, здорово, Пим! Как дела в печальном сером городе?

Друзья встали и обнялись.

– Все в порядке, построил местный коллектив, а то московского начальника сперва и признавать не хотели, – сказал Пимен, брякаясь обратно в кресло, – Фроська Виталика в Летнем саду выгуливает, какими-то подругами уже обросла.

– Да ну, – отмахнулся Сергей, – Знаешь такой анекдот: «Мальчик, здесь когда-нибудь бывает солнце? – Не знаю, дяденька, мне всего двенадцать лет…»

В дверь вошла Маша с подносом в руках, поставила на столик две больших чашки кофе, тарелку с печеньем и вышла обратно в приемную.

Пимен улыбнулся, выуживая понравившуюся печенюшку:

– Ну, сейчас-то мальчик явно дожил до этого момента – солнышко светит, на пляжах людей полно.

– Бывал, и не раз. – сказал Сергей, умолчав о том, что бывал-то он в Ленинграде, а не в…

– В нашем, в Петрограде, или где-то там у себя?

– Ты о чем? – чуть не подавился глотком кофе Сергей.

Пимен вздохнул и провел рукой по лицу.