Грибник

Теперь стало видно то, что они прозвали «дачей» – стоящий на сваях над водой недалеко от берега строительный, точнее, строительский когда-то, вагончик. Кажется, его еще называли бытовкой.

Когда-то хотели купить дом рядом, в Осиновом, но потом решили поставить эту вот бытовку. Ее, иронически сначала, а потом все серьезнее, по-будничному стали называть дачей. Считалось, что дача – явление временное, потом появится база посолиднее. Все должно было стать солиднее. Расшириться, укрупниться.

От вагончика к берегу, будто деревянная тропинка, шел пирс, узкий дощатый настил.

Тоже на сваях. На них висели кранцы – старые автомобильные покрышки.

Сразу вернулась мысль, что когда-то все эти сваи сгниют окончательно, и дача осядет в воду. Артур не представлял, как подобное можно предотвратить. Это покойный дед умел ладить с твердыми, реальными предметами. Те покорно слушались его, и этот вагончик пока стоял, не догадывался, что деда уже нет.

За дачей и деревянными мостками образовался некий маленький затончик, в который падал редкий снег, не тонул, копился водяным салом.

Артур стоял на корме, грел руки о мотор. Внутри того что-то потрескивало, постукивало, остывая. Дорогой японский мотор. Артур не знал, что там, под кожухом, и не представлял, что станет делать, если тот внезапно сломается, да еще в такой глуши. Вернее, когда сломается, потому что производить техуход больше некому.

Дед Артура был серьезным человеком на очень крупном судостроительном заводе. Главный крановщик – должность его называлась странно, но считалась очень и очень значительной.

Только вот наступило время, когда на завод, как и на все вокруг, пришла катастрофа. Завод не устоял, а деда отправили на пенсию.

Очутившись на свободе, тот сразу вырвался за город, на природу, о чем всегда мечтал. В те времена неожиданно обнаружилось, что рыбалка, а еще больше сбор грибов, приносят прибыль, немаленькую по тому времени. Никаких проблем со сбытом не возникало, грибы продавались в общем-то за любую цену, деньги в ту эпоху стремительно переставали быть деньгами.

Эти грибы и эта рыба в самые трудные годы сильно поддержали их семью, большую по петербургским меркам – пять душ. Кроме деда, к рыбалке никто оказался не способен, зато вот сбором грибов занялись все. Это как-то перестало казаться отдыхом. Брат Денис называл их всех первобытными собирателями, племенем кроманьонцев. Но просто ходить по лесам с корзинкой – такое дед долго терпеть не мог. Он являлся человеком других масштабов.