Грибник

А он надеялся, что они скоро появятся. Может быть, сегодня.

– Ты давай, быстрее монету подтаскивай, – сказал Герыч уже на пороге квартиры. – Сильно нужны отсиженные. Типа, на лечение организма. Гепатит, блин.

Ярко освещенный плавучий ресторан, из которого вышел Артур, гремел музыкой. По набережной двигался народ, возле Медного всадника, перебивая друг друга, галдели японские туристы. Как всегда вечером Петербург веселел, становился оживленнее. Чувствовалось, как он постепенно становился летним.

Сейчас этот Медный всадник, протянув руку, указывал куда надо идти Артуру.

Как будто он сам не знал.

Грудью так приятно ощущались лежащие во внутреннем кармане деньги. Много денег, почти пачка. Сегодня везло. Удалось даже получить долг за грибы в этом плавучем ресторане, здесь, на Адмиралтейской набережной. Грибы в нем взяли еще осенью, но так и не расплатились, а ближе к зиме закрылись. Теперь вот ожили, возникли вновь.

Сюда Артур шел пешком, от заведения Аркадия Натановича. К счастью – и еще к какому счастью! – тот не обманул, рассчитался.

И вчера в его «Гранд Кокете» взяли грибы необыкновенно легко, без обычного ворчания – Натаныч не передумал, что делал часто и с удовольствием.

Высоко в небе был виден рекламный воздушный шар. Сейчас, в сумерках, рисунки и надписи на нем исчезли, остался только серый массивный с виду мешок, почему-то висящий в воздухе. Жутко хотелось котлету по-киевски, горячую, с кипящим маслом.

«И что теперь, в другой ресторан идти, чтобы здесь никого не удивить?» – Вспомнил, что сегодня он ничего не ел, только выпил чаю утром.

Голод. Физиологическая паника внутри организма.

Но котлета означала по-ресторанному крупные траты. Хоть деньги сейчас и возникли, но это казалось непереносимым – взять и отдать так много. За эту зиму Артур обмельчал в потребностях.

Он остановился у белеющего в сумерках льва, даже положил ладонь на мускулистый каменный бок.

«Тогда, на площади Петровой,

Где дом в углу вознесся новый,

Где над возвышенным крыльцом

С подъятой лапой, как живые,

Стоят два льва сторожевые…»

Он теперь тоже как-то внезапно стал маленьким человеком, вроде Евгения, который сидел на этом льве.

Вот бы Пушкину появиться в этом времени – сейчас, когда возникло так много маленьких людей. Самое благоприятный период, чтобы написать какую-нибудь очередную «Шинель» или «Медного всадника». Не хватает всего-навсего Гоголей и Пушкиных.

«Эпоха маленького человека».