Орден

– Да нет, – не сразу, помолчав, ответил тот. – Это к Юрию Дормидонтовичу. Он учредитель, хозяин.

Юра стоял здесь, с амбарной книгой. Он закрутил головой, глядя по сторонам.

– Иди, иди, Юра, распорядись! – послышалось со всех сторон. – Давай, покажь журнал!

– Ступай. Сейчас расписаться дадут, – сказал Эдуардыч, стоявший невдалеке от Льва. – Interdum stultus opportuna loquitur, – негромко и непонятно добавил он.

А потом перевел совсем тихо:

– Бывает дурак толковое скажет.

Только стоящий рядом Лев его услышал.

Кто-то в голубом мундире судебного исполнителя взялся за Юрин журнал, но тот вцепился в него крепко, держал из всех сил. Вот еле вырвал. Юра скривился лицом и исчез в магистрате. Приезжее начальство послушно потянулось за ним. На площади перед ратушей заржали.

И вот быстро, почти сразу же все выскочили назад. Впереди похожий на Берию, с галстуком и сейчас с красным, будто после бани, лицом.

– Вы еще не догадались с кем имеете дело? – крикнул он, глядя вверх на крыльцо, где неподвижно стоял Кукук, потом на колокольню, откуда свесили головы братья-рыцари.

– Здесь, гражданин начальник, твоих подчиненных нет. Своими холуями командуй! – спокойно ответил Кукук.

– Вы не оказывайте неуважение, не грозите полицейскому при исполнении, – крикнул еще один за спиной краснолицего. Капитан, кажется, местный участковый.

– Может, ты нам будешь угрожать? – равнодушно спросил его Кукук.

Тот пробормотал что-то неопределенное и поспешно двинулся к своей «Газели»

– Вы знаете, кто я? – крикнул краснолицый с галстуком.

Сверху с колокольни свистнули.

– Какое длинное название! – с преувеличенным уважением произнес Кукук. Оказалось, что мысли внутри этого каменного человека двигались проворно.

– За нарушение лишитесь здесь всего! – вмешался человек в мундире судебного исполнителя. – Деньги на помойки выбрасываете! Все тут отберем! – Сел в машину и громко захлопнул за собой дверцу.

– Наши деньги и так народу идут! – крикнули сверху, с колокольни.

– Попробуй возьми! Нас не напугаешь! – кричали из толпы.

– Ничего, постоим за родной Биробиджан, – сказал Кукук.

Уезжающих провожали криком и свистом, долго, пока их машины были видны с колокольни.

Вскоре приехал полузнакомый Льву осветитель. Несколько дней они обходили с сетями пруды. Тралили, как говорил Мокей.