Остальное – судьба

Он бежит между быками…

Действительно, между быками, лавируя, виртуозно уклоняясь от рогов, мчался высокий тощий человек, одетый как все участники encierro. Из-под берета торчали седые волосы. За спиной у него болтался традиционный мех с вином.

Вдруг седой неожиданно метнулся в сторону и вскочил на спину одного из быков.

Толпа выдохнула восхищённое «оле!».

– Он не продержится и пяти секунд, – сказал Рон. – Тоже мне, родео устроил…

Но седой продержался и пять, и десять секунд, хотя бык и старался его стряхнуть.

Наконец седому это надоело, и он перескочил на быка, бегущего рядом.

Толпа снова приветствовала его восторженным воплем.

– Это мой Марк, – сказала Элис.

– Подумаешь, – сказал Рон. – Рога подпилены. Быков накачали транквилизатором. Знаем мы эти штучки…

Вдруг один из бегущих споткнулся на ходу. Последний бык наклонил голову и отбросил его в сторону. Парень врезался в забор и там остался. На его рубахе расплывалось красное пятно…

– Подумать только, что эти идиоты развлекались так ещё до Колумба, – сказал Рон, когда encierro закончился и они ушли в комнату.

– На завтра будет то же самое, – сказала Элис. – А этих быков убьют сегодня на арене.

– А на арене ваш Марк, случайно, не подрабатывает? – сказал Рон.

– Нет, конечно, – сказала Элис. – Попасть в матадоры труднее, чем в любой элитный клуб…

– Представляю себе жизнь этого типа, – сказал Рон. – Скорее всего он бухгалтер или мелкий клерк. Одиннадцать месяцев в году он сидит за столом в нарукавниках. Хозяин держит его в чёрном теле и к тому же спит с его женой.

Сослуживцы ждут не дождутся спровадить его на пенсию. Зато в отпуске такие ребята оттягиваются: восходят на горные вершины, плывут по бурным рекам, ищут под водой испанские галеоны с золотом. И чувствуют себя при этом настоящими мачо…

– Вы дурак, Рон, – сказала Элис. – Марк не бухгалтер. Он сталкер.

– Сталкер – это такой русский бродяжка? – сказал Рон.

Ответить Элис не успела, потому что в комнату влетел запыхавшийся, потный «русский бродяжка».

Он остановился, снял со спины бурдюк, откупорил его, запрокинул голову – и тонкая розовая струя устремилась прямо в глотку.

Седой напился, заткнул пробку и с удивлением воззрился на фланелевого Рона:

– Это что ещё за яппи?

– Это человек моего отца, – сказала Элис. – Пришёл наставить меня на путь истинный…

– Интересно, – сказал седой. – Ну и как, наставил?

– Мистер Марк, – сказал Рон. – Я предлагаю вам по-хорошему оставить мисс Берковиц в покое.