Три холма, охраняющие край света

Глава 2

– Ты куда меня опять тащишь, лорд нерусский?

– Это вы меня тащите, дорогая. Мама, у меня всё в порядке! – Так это не ты? Отцепись, зараза!

– Уходим, товарищи! Это провокация! У них у всех приборы ночного видения! Нас перестреляют! – Йа-а! Шуб-Ниггурат!

Погасли даже огни на высотных зданиях. Только фары чёрных фургонов и пожарных машин выхватывали из тьмы разбегавшихся людей.

А вот бесстрашно шагать в эту тьму стражам правопорядка не хотелось – ни тамбовским ментам, ни римским карабинерам.

Что может противопоставить внезапной тьме современный человек? Гибкую светящуюся карнавальную трубочку? Брелок с крошечным огоньком, чтобы попасть ключом в скважину? Игрушечный световой меч? Зажигалку?

И прекрасно, что полиция не стронулась с места – иначе жертвы бы действительно исчислялись сотнями, как поспешили сообщить все мировые новости.

А-глобо, сбивая друг дружку с ног, с рёвом откатывались назад по бульварам в два потока – по Рамбла де Санта-Моника и последующим Рамблам и по Авингуда дель Паралель. Тут бы самое время подпалить буржуйские лимузины, чтобы озарить пути отступления, но бензобаки были безнадёжно слиты, а шину зажигалкой не подожжёшь. Ёмкости с «коктейлем Молотова» опустошили ради дарового угощения – сами виноваты.

Не работало даже аварийное освещение в магазинах и офисах. Такого затемнения в Барселоне не было со времён Гражданской войны. Только чёрные китовые туши аэростатов можно было разглядеть на фоне звёздного неба, но вверх никто не смотрел.

А-глобо натыкались на стены, спотыкались о бордюры, врезались в кустарники и в колючие стволы пальм и агав, падали в бездействующие фонтаны, отдававшие пронзительным кислым духом.

Самые умные пережидали в счастливо нашаренных переулках, прижимаясь к стенам домов.

В вожаки никто не вызывался – к счастью или несчастью, у бунтарей тоже было туго с Бонапартами.

Телезрители видели сейчас только светящийся полумесяц машин оцепления да разноцветные сигнальные огоньки катеров и яхт в заливе. На аэростатах, в том числе и полицейских, жарко молились, чтобы кто-нибудь внизу сослепу не оборвал тросы или не начал сдуру палить в небо.