Из записок Семёна Корябеды

Прошел час, Корябеда не возвращался. Встревоженная Ассоль Евсеевна и сама вышла из подъезда. Во дворе не было ни мужа, ни поганого ведра. Вот она и пришла ко мне, может, я что-нибудь знаю?

Но я ничего не знал и не знаю до сих пор. Куда мог исчезнуть человек в тренировочном костюме, в домашних тапочках на босу ногу и с ведром, полным мусора? Злые языки поговаривали, что Семен-де Тимофеевич решил вынести сор из избы как можно дальше, вот и пропал.

Несколько часов мы обзванивали пункты скорой помощи, вытрезвители, морги.

А потом пропала и сама Ассоль Евсеевна. Правда, только на несколько дней. Оказывается, она ездила на станцию Астапово – спрашивала у начальника станции, не заходил ли к нему ее муж.

Перебирая вещи Семена Тимофеевича и поливая их слезами, Ассоль Евсеевна однажды обнаружила пакет. В пакете находилось своеобразное завещание, видно, Корябеда наперед знал, что придется ему услышать среди ночи таинственный звон.

Все свои бумаги, документы, архивы, все, что находилось в рабочем кабинете исчезнувшего, завещалось, представьте, мне, как человеку, не чуждому литературных занятий.

Забыл сказать, что Семен Корябеда, по уверению его жены, работал Генеральным конструктором на заводе безынерционных механизмов. Между тем общественность завода не озаботилась узнать, куда подевался ведущий специалист.

По другим сведениям, Семен Тимофеевич был шофером такси, по третьим – простым грузчиком в магазине «Дефицитные товары». Кто-то из соседей припомнил, что летел в самолете, который вел пилот первого класса Корябеда. А один молодой человек с первого этажа, недавно вернувшийся из рядов армии, уверял, что Корябеда – генерал-майор и два раза приезжал к ним в часть с проверкой.

Все эти странности объяснились (впрочем, объяснились ли?), когда я переступил порог рабочего кабинета Семена Тимофеевича. Ассоль Евсеевна сказала мне, что я могу быть тут полным хозяином, поскольку она, верная данной некогда мужу клятве, в кабинет войти не может.

Одну стену в комнате занимал платяной шкаф, необычно длинный. Не знаю, почему, но я первым делом отворил этот шкаф. И обомлел.