Убийца с лицом ребенка

Улавливаешь разницу? Жидобандеровца уже не унизишь, он сам кого хочет, унизит. В крайнем случае, чтобы не переплачивать, скажем, что он не еврей, а караим.

– А это что за фрукт?

– Это коренной народ Крыма. Они жили там еще до турецкого ига. Правда, обрезанные, как и положено.

Порошенко нашел свой мобильник и набрал номер Москаленко.

– Слава Украине, – сказал он, приветствуя экстремиста. – Есть хорошее дело. Ты как, в форме? Одного караима, жителя оккупированного Крыма, надо спасти от расправы оборотней в погонах.

– Его нужно подержать у себя месяца два. Его охрана и содержание будут оплачены согласно договору, – подскочил к Порошенко Аркадий.

– Он находится в областной больнице, в специальной палате, – продолжил говорить Порошенко.

– На пятом этаже, – подсказывал Аркадий. – Ключи от палаты находятся в ординаторской под замком. До утра командовать парадом будет доктор Натан Мойсеевич, фамилию не знаю.

– Везти его никуда не надо. Надо будет просто подержать его у вас на базе месяц-два за дополнительную плату. Пойдет? – говорил Порошенко. – Ну да, понятно. Я сейчас согласую и перезвоню тебе. Героям слава!

– Двадцать штук, – обернулся Порошенко к Аркадию.

«Штук десять тут же прибавил для себя, – подумал Аркадий, но не обиделся, потому что для Порошенко он сделал бы точно также.

– Годится, – согласился Кеосаян. – Едем на стрелку?

– В этом нет необходимости, – сказал Порошенко.

– Мне не надо никуда ехать, – сказал Аркадий и нажал кнопку под столом. – Садись, – махнул он директору рынка, – выпьем за успех нашего безнадежного дела. Мне сейчас принесут деньги.

Они разлили вино по фужерам, чокнулись и выпили, не закусывая. В комнату вошла хозяйка «Лагуны», пожилая женщина, как писали в старых романах, «с чертами былой красоты», с папироской в зубах, с белым шиньоном, прикрывающим лысеющую голову.

– Татьяна Васильевна, – сказал Аркадий, – принесите мне, пожалуйста, двадцать тысяч долларов.

Татьяна Васильевна изобразила на худом лице недоумение и выпустила кружок черноватого дыма из ноздрей.

– Вы ничего не перепутали? – спросила она. – Здесь не банк. Здесь у нас публичный дом.

– Таня, – рассмеялся Кеосаян, – я не пьян.