Площадка

В действиях наблюдается повышенная открытая агрессивность по отношению к группе заболевших с диаметрально противоположной симптоматикой. Несмотря на то, что дождь считается благом, защитные средства все равно используются.

Вторая группа людей, подвергшихся действию дождя, проявляет антагонистическое поведение относительно первой. Также она максимально старается избегать возможности какого-либо взаимодействия с проливнем, при этом разговоры тоже связаны с водой – но в отрицательном контексте. Группа заболевших пытается добиться от мэрии города открытого расследования причин дождя, выступает с пикетами привлекая внимание общественности.

* * *

Капли разбиваются об асфальт с монотонным звуком, но даже в нем, как мне кажется, есть какое-то послание, потому что в каждом дне – своя уникальная периодичность, будто бы кто-то через капли азбукой Морзе пытается что-то до нас донести, а мы пока не поняли этого и не расшифровали код. Звук – еще одна характерная черта этого явления. От него нельзя нигде укрыться, звук разбивающихся капель преследует неотступно.

Именно поэтому каждую ночь я засыпаю под звук дождя и каждое утро просыпаюсь под него же. В мире не осталось ничего, кроме вечного серого неба днем и черного ночью. Ну и, конечно же, косохлеста. Хорошо, наверное, только растениям, хотя и они, как мне кажется, уже устали.

День 191-й. Пятница

Утро началось как обычно. Как обычно начинается уже сто девяносто первый день.

Проснулся под звук падающих капель.

Посмотрел на часы: четыре утра. Снова громыхало. Спать не хотелось. Лежал в кровати. Думал о работе, чтобы не думать о ней. И все равно, так или иначе, мысли соскальзывали к женщине, которую, как мне кажется, я… нет, не люблю – это слишком пошлое и банальное слово, чтобы описать палитру чувств, которую я испытываю к ней. Видимо, стоило жить и ждать двадцать лет, чтобы встретить ее снова.

Парадокс ситуации заключается в том, что сейчас, находясь в положении, когда можно позволить себе не заботиться о зарабатывании денег, я вдруг столкнулся с проблемами, которые в итоге невозможно решить.

В тридцать восемь лет трудно найти человека настолько близкого и родного, чтобы тебе захотелось разделить с ним остаток жизни; такого, с которым легко и хочется каждый день просыпаться в одной постели. Но когда я уже потерял надежду, что это когда-нибудь произойдет, появилась она.

Можно, наверное, описать ее лицо, губы, глаза, руки.