Дело о красном виноделе

Альдвен и Эрмеил развернули свитки, в нем изящным почерком были написаны условия. Стражники принялись читать, через полминуты Эрмеил поинтересовался у визиря:

– Господин, вы нам предлагаете командовать 4-й и 5-й центуриями 13-го легиона?

– Да, а что вам удивляет?

– Вы хотите, чтобы мы, простые солдаты стали командирами? – осторожно спросил Альдвен.

Старик схватился за голову, помотал ей от негодования:

– Вот, почему вас заинтересовало именно это-то? Нет, чтобы как все нормальные люди спросить про оплату, а вы… – он махнул на них.

Стражники опешенные неожиданным вопросом, подошли чуть ближе, осматривая протянутую руку Барбатоса:

– Господин, это перстень, – ответил Эрмеил. – Название камня, простите, не знаю… Похоже на рубин.

– Отчасти правильно. Именно благодаря этому сокровищу, я живу так долго.

– Зачем вы нам это рассказываете? – спросил Альдвен, подозрительно посмотрев на старика.

– Я вас мотивирую на принятие правильного решения. Согласитесь служить мне, я вам подарю похожие колечки. – После недолгого ожидания старик продолжил: – Вы готовы мне служить?

Эрмеил почесал ухо:

– То есть вы предлагаете нам долгую жизнь в обмен на верную службу?

– Определенно так, – коротко ответил визирь.

Альдвен повернулся к товарищу и почти шёпотом, чтобы не слышал Барбатос, сказал:

– Давай соглашаться. Если, как говорит Господин, сегодня будет очередное покушение, то нам точно не выжить. Служба у него лучший вариант…

Делавший вид, что ничего не слышит, визирь с иронией отметил:

– Твой товарищ-то дело говорит!

– Да, Господин, – хором ответили стражники, отвесив поклон. – Можно у вас попросить перо и чернила? Своих, как понимаете, нет.

Барбатос, удовлетворенный таким ответом, достал из другого рукава своего балахона кинжал в украшенных резьбой ножнах:

– У меня то же нет чернил, но у вас есть кровь. Вот кинжал. Мои контракты подписываются кровью, это подтвердит искренность ваших намерений.

Альдвен посмотрел на Эрмеила, тот решительно подошел к столу, достал из ножен кинжал, оказавшийся полностью черным, и решительно провел им по своей ладони.