Хозяин порталов. Спираль миров 2

– Доктор…

– Назовите себя, а то знаете ли неудобно разговаривать с безымянным человеком.

– Извините…Сергей, а это моя жена Анастасия.

– Ну-с, товарищ Сергей и товарищ Анастасия, что вас привело в это скорбное место?

Показалось или Корытин действительно произнёс слово «товарищ» с некоторой брезгливостью?

– Около года назад нашего дальнего родственника…– начал я объяснять.

– Насколько дальнего?

– Брат двоюродной тётки.

– Почему сама не приехала?

– Ногу сломала.

– Бывает, к нам наведываются родственники, с сугубо меркантильными интересами.

– Нет, что вы, – заверил я доктора. – Нас интересует только состояние здоровья и больше ничего лишнего. Последний раз виделись лет десять назад, возможно и не узнаем в лицо.

Плохо, что на бланках ОСАГО нет фотографий – теперь приходиться изворачиваться.

– Надеюсь, надеюсь, – недоверчиво пробурчал Корытин. – Как фамилия больного?

– Юхтин.

– Хм, – он задумчиво потёр бородку. – Пациент со сложным диагнозом – параноидная шизофрения, обострившаяся на фоне…впрочем, неважно.

– Скажите, Пётр Михайлович, это может быть связано с неумеренным употреблением алкоголя?

– Что вы, милочка, – вскинул брови Копытин, – Совершенно исключено. Ваш родственник если и выпивал, то довольно редко.

– Мы можем с ним встретиться?

– Понимаете…– замялся доктор, – он всё ещё под надзором…милиции.

– В вашем кабинете. Пожалуйста. Тётя очень переживает за брата, всё хозяйство на ней, муж недавно умер, а тут ещё и травма ноги, – Нарейса сделала умоляющее лицо.

– Ну, хорошо-хорошо.

Он повёл нас в здание, на ходу приказав одному из санитаров привести больного из 14-ой палаты. Юхтин выглядел не лучшим образом – худой мужчина в серой рубахе на острых ключицах, серые штаны и ботинки без шнурков.

– Дядя Лёша, узнаёшь меня? Это я, Сергей.

– Говорите, Алексей Алексеевич, – голос Копытина прозвучал как приказ.

– Не узнаю, – глухо ответил Юхтин, не поднимая головы.

– А ты глянь, дядя Лёша, мы просто не виделись с тех пор как ездили на рыбалку.

– Сергей? Нет, не помню, – тоска и безысходность звучали в монотонном голосе.