Чай вдвоём в Литературной газете

– Логически тут только одно объяснение, – сказал я. – В нашей армии нету списков. Списков состава взводов и рот.

– У нас регулярная армия, – повторил Виктор Петрович. – И мы воюем на своей территории в мирное время. Не морочь мне голову, списки есть. Даже в компьютерах есть!..

– Да, конечно. – Я понял, что я сказал глупость. – Списки должны быть. Но, видимо, они засекречены.

– Ну неужели нельзя просто выяснить, кто не вернулся из боя?..

– Наверное, бои такие, – сказал я. – Что в них не выяснишь.

– Выясняют не в бою, – сказал Виктор Петрович. – Выясняют после боя. Что, после боя нельзя посмотреть, кого нету?..

– Речь не об этом, – сказал я. – Речь о том, чтобы выяснить личность убитого.

– Это связано с этим, – сказал Виктор Петрович и опять выпил. – Как это – «выяснить личность»? Это что, незнакомому мужчине стало плохо на улице? Или милиция задержала без документов?.. Или найдены останки с Великой Отечественной?..

Я не выдержал и тоже выпил. И спросил:

– Тогда в чём дело?

– В атмосфере, – сказал Виктор Петрович.

 – Или в почве. Особая чеченская почва. А может, какие-то биополя. В общем, что-то такое. Влияет на память. Пока ты живой – тебя знают, а как только убили – тут же забыли. Всё! Неизвестный солдат! И единственный способ вспомнить, кто ты – отвезти тебя из Чечни в Ростов.

– Знаешь, что? – сказал я. – Давай выпьем за то, чтобы нас с тобой после смерти сразу узнали. На месте.

Мы выпили, и я насыпал в чайник свежей заварки.

– Да, – сказал Виктор Петрович.

 – Если нас после смерти сразу узнают – мы не попадём в рефрижератор.

– А если мы в него всё-таки попадём, – сказал я, – если у нас будет такая судьба, то давай выпьем за то, чтобы нам повезло. Чтобы он не простоял четыре года размороженным. С нами внутри. Чтоб наши с тобой тела поступили на экспертизу как можно более холодными.

– Очень правильный тост, – сказал Виктор Петрович. – Давай.

Мы выпили, и Виктор Петрович сказал:

– Но и этого мало. Если даже наш рефрижератор дойдёт до Ростова без задержки, то и это всё-таки не всё.

Экспертиза, она хоть и ростовская, но тоже не всемогуща.

– Подожди, – сказал я. – Давай как бы… подытожим. Во-первых, конечно, чтоб мы не погибли.

– А во-вторых, – сказал Виктор Петрович, – если нас убьют, то чтобы всё-таки наши командиры и однополчане смогли назвать наши фамилии.

– Но если после смерти мы останемся инкогнито, то пусть нас тогда погрузят в рефрижератор.