Революция Х

Горбун нацеливает на неё винтовку и стреляет ей в грудь, после чего она отлетает в сторону и падает замертво, прекратив свой крик.

– Царство небесное… – перекрестился поп.

Услышав шум и выстрелы, пятнадцатилетняя Верочка со второго этажа, закрылась в своей комнате на щеколду и легла под одеяло на кровать. Её девичьи ангельские глазки забегали в страхе по сторонам.

А Клим с Варварой занимались в парке у старого дуба самым интимным и приятным для них делом. На небе сияет луна. Девушка с приподнятом платьем, уперлась руками о дерево, а парень со спущенными штанами, двигался в ней в резвом и настойчивом ритме.

В доме Орловых продолжал накалятся градус насилия.

– Язви тебя, дьявол! – произнёс Отец Владимир. – Ты чего наделал! А ну-ка, ну-ка убери свою сатанинскую игрушку и прикажи своим чертям убраться отсюда! Не надо делать больше трупов! А не то…

– А не то что? – с интересом прищурил глаза Птаха.

– Не простится тебе там… Эфиоп проклятый!

– Где там?

– На небе!

– На каком небе, старый остолбень?

– В царстве Божьем…

– Бога нет! – гневно крикнул Фёдор и выстрелил из нагана попу в сердце.

Батюшка схватился за простреленное место, изо рта его хлынула кровь и он свалился, опрокинув стол на себя со всей посудой на нём.

– Это я тебе говорю! Фёдор Птаха! – говорит мёртвому валяющемуся на полу в луже крови, попу. – Придумали себе воображаемого друга с царствием небесным! Нет этого ничего! Нет!

– Как говаривал наш батюшка Ленин… – начал один из людей ватаги, в кепке на голове.

Фёдор подходит вплотную к Назару, который кажется, поседел за последние пару минут.

– И нет никакого страшного суда! Я ваш самый страшный суд! – смотрит он ненавистными глазами на Назара. – Знаешь, кулатская мразь, я с детства был очень бедным… Моя мать умерла от тифа, мой отец лишился руки на работе, до меня не было никому дела! Я ходил в рваных штанах, носил ботинки с голыми пятками и был вечно голодным! Мой отец пил, постоянно, беспробудно, а когда напьётся до чертей, которых он видел повсюду, ублюдок брал здоровенный дрын и бил меня им, пока у меня искры из глаз не по вылетают, пока я не забьюсь в углу и не потеряю там сознание к чёртовой матери! – глаза у Фёдора, выкатываются, как у сумасшедшего.