Желтая линия

Чего бояться, если рядом этот пройдоха?

– Хотелось бы кое-что спросить, – произнес Щербатин – так осторожно и вежливо, что я даже удивился.

– Давай, – небрежно разрешил Чиз.

– В чем состоит наша миссия? Против кого ведется война? И для кого?

– Ой… – Чиз вздохнул с явным неудовольствием. – Миссия наша – удерживать и расширять сектор. А против кого… – Он замешкался.

– Ну да, – аккуратно поощрил его мой приятель. – От кого удерживать сектор?

– Да вам объяснят потом, – уныло произнес наш командир. – Я здесь по другой части… – Он снова запнулся, начав остервенело чесать затылок.

 – Ну, тут живут ивенки. На островах. На островах между болотами. А в болотах живут ульдры. И вот эти ивенки этих ульдров иногда отстреливают. С ульдрами мы вроде договорились, а с ивенками что-то никак… И теперь они нас тоже постреливают. Мы защищаемся. И ульдров тоже защищаем.

– Зачем?

– Ну как… По закону Цивилизации, ни одна нация не может угнетать другую и причинять ущерб… и все такое, в общем.

– А они угнетают, да? – не отставал Щербатин.

– Ну, не угнетают. Просто отстреливают ульдров иногда. А как мы высадились, чтобы порядок навести, – они и нас начали отстреливать.

– Вот оно что… – глубокомысленно проговорил Щербатин.

– Да… Мы удерживаем тыл, а гражданские пытаются научить местных жить, как живет вся Цивилизация. Чтоб у каждого было холо, чтоб порядок во всем… Ивенкам это не очень надо, и они упираются. Все ясно?

– Да, конечно! – с благодарностью закивал Щербатин. – А как отличать ивенка от ульдра? А то как бы своего не подстрелить…

– Вам-то стрелять, может, и не придется, – махнул рукой Чиз.

 – Все-таки вы не штурмовой легион, вы оккупационные силы. А вообще, у ивенков – тех, что на островах, – волосы длинные. Зато у ульдров бороды рыжие. Или красные. Не перепутаешь.

Чувствовалось, Чиз закончил разговор с облегчением. Я мог сделать только один вывод: человек находится здесь явно не ради борьбы за идею. Раз уж он плохо представляет даже то, в чем эта идея заключается.

Видимо, ему нравится сам процесс. Или оплата этого процесса.

– Ну все, пришли, – объявил лейб-мастер Чиз, когда мы оказались в длинном прямоугольном зале с внутренними балконами и большими раздвижными воротами в торцах. Вдоль стен у самого пола тянулись решетки, из которых шел теплый воздух с запахом железа и машинного масла.

– И что нам делать? – спросил Щербатин, с недоумением оглядев пустой зал. Его голос отдавался звонким металлическим эхом.