Желтая линия

Мы ходили по вспоротой земле, присыпанной ледком. Медленно угасали обломки светящихся веточек. Было жутко видеть это: так, наверно, выглядит земля после бомбежки.

Щербатин нашел свою пику и нехотя поднял ее, словно не очень стремился принимать на себя лишнюю тяжесть.

– Посидим, – предложил он.

Мы сперва помалкивали. Щербатин задумчиво обнюхивал обломок светящейся ветки, потом лизнул его, попробовал укусить. Наконец бросил под ноги.

– Щербатин, – вяло проговорил я, – вот скажи: тебе плохо было в твоей пятикомнатной квартире?

– Плохо, – просто ответил он.

– Что, даже хуже, чем здесь и сейчас?

– Хуже.

– Не понимаю… – пробормотал я. – Ну ладно я – спьяну, можно сказать, сюда попал. Но ты! Сознательно ведь!

Щербатин воспроизвел нечто среднее между вздохом и стоном. Мы не понимали друг друга.

– Что у тебя там осталось, Беня? – проговорил он, стараясь выглядеть спокойным и терпеливым наставником.

– Жизнь! – воскликнул я. – Нормальная человеческая жизнь! Ты что, идиот?

– Жизнь, – кивнул мой приятель.

Он прищурился, подперев голову кулаком.

– Итак, – повторил он, – жизнь. Утро. Ты просыпаешься в несвежей постели. И из холодильника наверняка воняет. Это твое утро. Оно начинается с затхлых простыней и такого же холодильника. Продолжать?

– Зачем?

– Буду продолжать. Работа. Нет, дорога на работу. В троллейбусе ты смотришь на красивых женщин. Ты думаешь: «Когда-нибудь, может быть…» Верно?

– Все смотрят!

– Верно.

– Да заткнись же ты!

– Тихо, тихо… Слушай. Работа. Начать с того, что в твоем театре здороваться с тобой, пожалуй, не считает нужным даже вахтер. С тобой не пьют. И курить ты ходишь один…

– Я не курю!

– Соболезную. Даже в этом ты в стороне от коллектива. Над тобой посмеиваются. Стоит тебе просто споткнуться на лестнице, это превращается в местный анекдот.

– Щербатин, хватит, – с угрозой проговорил я.

– Хорошо, хорошо. – Я заметил, как он отставил пику подальше. – Похоже, я угадал все в точности. Но самое ужасное, что это ты назвал нормальной жизнью! Для тебя это норма, Беня!

– Я не это имел в виду!

– Да знаю я, что ты имел… Ну, теперь скажи – чем хуже сидеть тут со мной и думать, как выбраться отсюда? Беня, учти, что мы будем хотя бы бороться. Пробовать.