Желтая линия

– У всех профессий есть свои достоинства и недостатки, – глубокомысленно проговорил Дядюшка. – Только у нас да у охотников есть возможность иногда откушать свежатинки. Там, в центре, таким продуктом питаются только после четвертого холо.

– А чем – до четвертого?

– Вы – синтетикой, – сочувственно улыбнулся Дядюшка. – Станете побогаче, будете получать еду из червячной пульпы и другой органики. Ну а для десятого холо, например, выводят специальных животных и выращивают особые растения. До этого вам еще долго расти.

Мы со Щербатиным выразительно переглянулись. Дома мы без всяких холо жрали картошку и другие «особые растения».

– А синтетика была не так уж плоха, – не разжимая зубов, проговорил Щербатин.

– Ну, кушайте. – Дядюшка протянул нам по тарелке. – Пользуйтесь удачным случаем. И Поку скажите спасибо.

– Спасибо тебе, Пок, – задумчиво вздохнул Щербатин, осторожно нюхая деликатес.

– Наверно, очень вкусно, – добавил я для пущей вежливости.

Я не успел даже как следует разглядеть блюдо, как вдруг оно оказалось у меня на лице.

Я и не понял, как это произошло, просто тарелка выпрыгнула из рук и прилипла к носу. Через долю секунды по ушам пропилил оглушительный скрежет, и мы все повалились с ног.

Далее все происходило, как в замедленном кино. Дядюшка, Джи и Пок вдруг непостижимым образом отдалились от меня где-то на метр. Потом я заметил, что между нами разрыв в полу и он стремительно растет. Ну-Ну пронзительно вскрикнул и рухнул в этот разрыв, моментально исчезнув из вида.

Я бы тоже упал, потому что пол вдруг резко накренился, но Щербатин схватил меня за шиворот.

Ледоход разорвался на две части. Червяк, по всей видимости, заметил трещину в стене и решил ее разведать, свернув из ровного и просторного тоннеля. Об край этой трещины и шарахнуло нашего «Добывателя уцим».

Я не сразу успел испугаться. Я машинально схватился за какую-то железку – это оказалась штанга, застрявшая в ледяной стене – и еще несколько секунд видел, как удаляется оторванная кабина, прицепившаяся к телу червя.

Еще я успел увидеть, как из нее выпал и сгинул во мраке наш капитан, за ним – Джи, ну а дальше просто отключились бортовые лампочки и все потонуло в темноте.

Я висел в этой темноте, уцепившись за холодную железяку, словно утопающий за соломинку. Штанга медленно накренялась, ломая хрупкий лед.

– Беня! – заорал где-то рядом Щербатин.

– Я здесь!

– Я тоже здесь. Она падает!

– Кто?

– Машина падает.