Роза на кресте

«Матушка послала, – усмехнулась про себя Адриана. – Опасается, как бы выгодный жених не обратил свой взор в сторону другой девушки».

– Проходи, – распахнула она перед ней дверь. – Сейчас докормлю старика, а затем вдвоем вымоем его и уложим спать.

– Вымоем? – совершенно откровенно испугалась Филомель.

– Конечно, – невозмутимо ответила Адриана. – Гигиена для лежачих больных – прежде всего.

– Но он мужчина! – вскрикнула Филомель и испуганно попятилась к двери.

– И что с того? – не поняла ее Адриана.

– Я не смогу прикоснуться к его обнаженному телу!

Казалось, она готова упасть в обморок от одной только мысли, что ее нежные девичьи руки будут мыть мужское тело.

– Я сам… сама все сделаю, – согласно кивнула Адриана, слегка ухмыльнувшись. – А ты в качестве помощи перестелешь постель, нагреешь воды и заваришь травы.

– А трава зачем? – удивилась Филомель.

– Потом чайку с тобой попьем, – ответила Адриана, – когда после купания уложим спать господина Беннетта…

Не успела она запереть дверь за Филомелью и обдумать все, что та поведала ей за вечерним чаем, как латунный дверной молоток снова стукнул по своей наковаленке, оповещая о новом визитере.

Не спрашивая, кто там, а надо бы, будь она, действительно, молоденькой девушкой, Адриана распахнула входную дверь и улыбнулась, завидев на крыльце Дезире, наряженную в ее мужское платье. Она невероятно обрадовалась приходу девушки.

– Проходи, – Адриана втянула ее за руку внутрь дома. – Я угощу тебя чудесными пресными лепешками, оставшимися от ужина. А ты расскажешь мне все, что удалось разузнать, и за разговором научишь печь хлеб.

– С изготовлением настоящего хлеба даже не связывайся, – Дезире тоже не смогла сдержать улыбку, взглянув на Адриану, подпоясанную передником. В походном плаще поверх ее платья она смотрелась не так нелепо. – В деревне имеется пекарня. Там пекут такой вкусный хлеб и такие замечательная булочки, что я, не удержавшись, за ужином умяла целых три, причем со сливочным маслом.

Она по-девичьи элегантно скинула на руки Адрианы ее дождевик и легко прошла на кухню – ни одна половица не скрипнула под ее легкой поступью.