Синдикат «Громовержец»

 – Тут бы с немецким разойтись, а он – по-английски…

– Че делаете-то? – бодро спросил Пакля, шаря вокруг глазами. – Дрочим, – сказал пацан с Кислухи. – Присоединяйся.

– Слыхали? На Промзаводе деньги собирают для Машки. Вы-то будете?

– И много собрали? – спросил на всякий случай Кирилл.

– Не знаю. Собирают.

– Ясно вам? – Кирилл обвел приятелей презрительным взглядом. – «Болты», позорники – и те деньги собирают. А вы, блин, как… – он горестно махнул рукой и замолчал.

– Ага. Собирают, – подтвердил Пакля.

– Отвали, – поморщился Кирилл, отворачиваясь. – Себя потяни, сам знаешь, за что.

– А чего-то ее не видно, Машки, – ничуть не обидевшись, проговорил Пакля. – Где она есть-то?

Все согласились, что Машка последние дни никому не встречалась. Конечно, никто и не думал, что после гибели родителей она будет прогуливаться по кино и танцам, но все же странно.

– Еще чего расскажешь? – деловито спросил Бабай.

– Да чего говорить? – Пакля пожал плечами. – А, вот! Слыхали? У Самохи-пожарника машина пропала.

– В каком смысле пропала? – подал голос Хрящ. – Она не пропала, ее исламцы сожгли.

– Ну да, сожгли, – кивнул Пакля. – А потом она пропала. Горелая трава есть, а машины – нету. Тю-тю. Самоху сейчас дрючат – куда машину дел, говорят.

– От-тана попала, – удивился Хрящ. – Кому она на хрен понадобилась, горелая?

– Хм, – согласился Гена.

– Не знаю кому. А Самоху теперь, может, судить будут. А может, и не будут.

– Туда ему и дорога, – сказал один из кислухинских. – Он меня в том году грязью из-под колеса обрызгал.

Пакля побыл еще немного, воспроизвел пару-тройку мелких сплетен и помчался дальше – исполнять нелегкий долг почтальона-общественника.

Кирилл вдруг подумал: «А если бы Пакля прибежал сюда на час раньше? Сказал бы про сбор денег. А потом – доложил Дрыну, что на Гимназии никто ничего даже не знает».

Его даже холодок прошиб от такой мысли. Хорошо, что сегодня обошлось. Но обойдется ли через три дня на памятнике?

* * *

Ранним утром возле центрального гастронома наблюдалось необычное скопление граждан. Они толклись у входа, сидели на заборчике, подпирали стены соседних домов. То там, то здесь мелькала шинель Адмирала Пеночкина – он быстро переходил от группы к группе и с решительным лицом отдавал немые указания.

Оказалось, ночью гастроном ограбили.