Синдикат «Громовержец»

Поймать на своей территории гимназиста, да еще на велосипеде, с какой-то сумкой – и что же, пусть едет? Ну нет! Раз уж попал сюда, пусть узнает, кто он здесь!

Кирилл напряженно думал, как выпутаться из глупой ситуации. Можно заискивающе сказать: «Ну ладно, пацаны, пустите… Спешу я».

Может, отойдут. Но потом целый месяц будут рассказывать, как взрослый гимназист перед ними плакался и сопли размазывал, умоляя отпустить.

Можно рявкнуть, как подобает взрослому. Тогда точно отбуцкают. Были бы взрослые – не так стыдно.

– Алле, Гимназия! – хриплым басом проговорил один из промзаводских – худой, губастый, с бешеными ромбовидными глазами. – Че здесь забыл?

Кирилл открыл было рот, но внезапно понял, что ему нечего сказать. Отвечать на хамские вопросы – значит, ставить себя на ступеньку ниже этих молокососов. Отвечающий, как правило, существо более низкое и зависимое, чем вопрошающий.

Нет, вопреки всему, он должен играть по своим правилам. И говорить надо так, чтобы не он перед ними отчитывался, а они на его вопросы отвечали.

– Старшие где? – это было все, что придумал Кирилл. Он не успел, правда, подумать, куда заведет его такая дорожка.

– Зачем тебе?

– Не твое дело. – Разговор, кажется, принимал верный тон. При упоминании о старших молодняк присмирел. В дела старших не следует вмешиваться.

Кирилл уже чуть успокоился, хотя пока не выиграл эту партию. Еще предстояло выпутываться. Он рассчитывал, что малолетки сейчас скажут, где искать старших, и он поедет, посмеиваясь.

– Дрын! – заорал вдруг губастый.

– Чего? – донеслось из-за забора водокачки.

– Тут тебя спрашивают.

Кирилл похолодел. Все стало в десять раз хуже, чем было. Что он скажет Дрыну? Это уже не шутки – кто мог подумать, что Дрын в такую рань будет торчать на водокачке?

– Чего? – зубастая физиономия Дрына появилась над забором. – Кто?

Тут он увидел Кирилла. Его ухмылка вдруг видоизменилась, став высокомерной и сурово-решительной.

При этом он удивился, да так, что даже перелез через забор и пошел к Кириллу.

– Чего? – подозрительно спросил он, останавливаясь в десяти шагах от Кирилла. Ухмылка его оставалась суровой – пусть этот гимназист не думает, что с ним тут будут дурачиться. Если без серьезной причины побеспокоил – пусть не жалуется.

Кирилл, обливаясь холодным потом, выдумывал эту причину.