Фантомная боль

Он рефлекторно ударил по клавишам, и соединение отключилось, закрыв окно с Витькиной физиономией.

– Это еще кто? – недовольно спросил Сергеев, кивнув на экран.

– Один друг, – смущенно пробормотал Антон. – Я одолжил у него одну программку...

– Ладно, потом обсудим. Анна сказала мне, что... В общем, что у тебя вырисовывается? Еще много работы?

– Теперь уже нет. Скоро вы все увидите...

Он торопливо повернулся к монитору, как будто боялся, что сейчас его прогонят. Присутствие Сергеева очень смущало.

Антон наконец начал вычисления. Довольно быстро он определил, что из числа символов шифровки легко извлекается корень пятой степени – результатом оказывалось почти целое число. Он построил на своем вариаторе пятимерную таблицу и начал вертеть ее, как кубик Рубика. Одновременно компьютер анализировал полученные результаты, помещая в регистратор то, что более всего походило по структуре на осмысленный текст.

– Это не русский язык, – определил Антон через несколько минут, хотя текст еще не был расшифрован.

– Естественно, – тихо ответил Сергеев. – Ты уже заканчиваешь?

– Да! Осталось самое легкое. Можно сказать, я свою работу сделал, остальное доделает компьютер.

– Да? – Сергеев хмыкнул. – Ну, раз так, можешь быть свободен. Между прочим, ты опоздал на ужин. Иди, пока столовая не закрылась.

– Ничего, ради такого дела я могу и без ужина, – улыбнулся Антон.

Однако Сергеев решительно подошел и положил ему руку на плечо.

– Я же сказал: ты можешь быть свободен, – настойчиво повторил он.

Антон возмущенно уставился на начальника лагеря. От обиды его даже бросило в жар. Еще бы – после того, как он сделал самое трудное, в момент, когда желанный результат вот-вот появится на экране, когда нетерпение уже заставляет ерзать и чуть ли не подпрыгивать на стуле, – в этот самый момент его выгоняют, как мальчишку!

– Ну? – Сергеев выжидательно наклонил голову.

Антон встал, изобразил на своем лице как можно больше возмущения и вышел, открыв дверь ударом ноги.

В этот момент ему хотелось все бросить, всех послать к чертовой матери и уйти из лагеря, гордо подняв голову. Лишь одно обстоятельство не позволяло падать духом – гордость за самого себя и свою умную голову.