Истукан (сборник)

Чужак, видать, сообразил, что сделал непотребное, достал из-за пазухи мешочек, а из мешочка – золотой червонец! Ну, не червонец, но золотой кругляш сходных размеров. И протянул его Вавиле в уплату за беспокойство.

Тот прознал, с какой легкостью пассажир раздает червонцы, и обратил все себе в пользу. Стал оказывать ему разные услуги, носить горшки с едой, а когда тот их принимал – протягивал руку. Плати, мол. Чужеземец без разговоров давал монету. За полдня такое произошло уже раз восемь.

Услышав это, Петр Алексеевич соскочил с койки и вместе с мужиками пошел искать Вавилу, чтоб устроить ему добрую головомойку.

Нашли его, конечно, в нумере чужеземца. Вавила был сплошная любезность, он держал в руках корец с квасом и так сладко улыбался, словно сам был сахарный.

– Ну-ка выйди, – бросил ему Жбанков, нахмурив брови.

В коридоре купец прежде взял его за рыжий вихор и хорошенько потряс.

– А ну, рыжая бестия, выкладывай сюда монеты, что у пассажира взял!

– На что тебе мои монеты? – озлобился Вавила.

– Все, что ты заработал, я тебе дома сполна выдам, – угрожающе пообещал Жбанков. – А это – что ты делаешь – есть грабеж и обман в чистом виде. Я тебе позорить нас не дам!

Вавила, сверкая глазами, оглядел собравшихся.

– А ежель не отдам?

– А ты отдай, – мирно посоветовал ему Степан, делая такое движение, будто засучивает рукав.

Вавила еще некоторое время разглядывал противников, решая, как быть. Сама мысль расстаться в один момент с дармовым капиталом была для него досадной.

– У чужеземца там целый мешок золота, – буркнул он. – Не убудет.

– А хоть два мешка, – твердо ответил Жбанков, – все одно не твое.

– Не прекословь старшому, – сердито проговорил дед Андрей. – Отдай все добром, пока просят.

Вавила процедил сквозь зубы какое-то мудреное проклятие и вынул из-за пазухи тряпочку, в которой были завернуты монеты.

– Забирайте, – презрительно сказал он. – Небось завидуете, что сами не догадались, а теперь отымаете.

– Поди с глаз вон, – объявил купец, а сам взял тряпочку и отправился с ней в нумер к пассажиру.

– Наши извинения, – сказал он, протягивая деньги. – Я говорю, один дурной жеребец весь табун осрамит. Негодящий он человек, и впредь не давайте ему денег.

Чужеземец настороженно шевелил ушами и никак не мог понять, что говорит ему Жбанков. Он даже не протягивал рук, чтоб забрать деньги.

– Вот, берите, нам чужого лишнего не надо.