Кладбище богов

Влад высовывался все больше и больше, пока не увидел: вдалеке кто-то есть.

По улице шли солдаты. Конечно, отсюда не было видно погон и других знаков различия, но Владу почему-то сразу показалось, что это солдаты. Они рассыпались по всей ширине улицы и неторопливо двигались прямо на Влада и Лисина.

За ними катился какой-то странный агрегат – именно он издавал треск, услышанный Владом минутой раньше. Все, что удалось разглядеть, – это огромные колеса и шлейф черного густого дыма.

– Спрячься! – прошипел из-за спины сержант.

– Ничего, они еще далеко. – Влад во все глаза всматривался, но толком разглядеть ничего не удавалось – слишком велико расстояние. – Ты бинокль не прихватил?

– Не, там оставил. Спрячься, говорю. Дай я теперь гляну.

Влад откатился за угол и сел прямо на асфальт, прижавшись к холодной стене затылком. В висках стучало, и пальцы немного дрожали.

«Зачистка», – именно это слово беспорядочным пульсом билось в голове. Солдаты-охотники. Не спеша идут по городу, выискивая добычу.

Все знакомо и узнаваемо. И неизвестно, сколько таких групп сейчас обшаривает улицы, на каком перекрестке с ними столкнешься.

– Сержант, кинь рацию, – негромко попросил он.

Попытка вызвать Эдика не удалась – вместо ответа пришел неразборчивый хрип. Влад несколько раз пытался получить внятный ответ, потом махнул рукой.

– Если вы меня слышите, – внятно и размеренно проговорил он, – берите ноги в руки, прячьтесь как можно глубже и не дышите. Мы не одни, нас ищут.

Продублировав сообщение для верности, он выключил рацию, чтоб не выдала неожиданным звуком из динамика.

Подкатился Лисин.

– Слушай, раз такая овуляция, валить надо. Они скоро будут тут.

– Давай в это здание поднимемся, – предложил Влад. – Посмотрим на них сверху, аккуратно. Мне б разглядеть, кто такие.

– Нельзя, – замотал головой сержант. – Они кого-то ведут на веревках, похоже, собаки. Учуют – не скроешься. Надо мчать отсюда – чем дальше, тем быстрей!

– Пошли.

 – Влад вскочил на ноги, и оба трусцой направились в сторону новой двенадцатиэтажки, возвышающейся во дворах над приземистыми хрущевками. – Поднимемся на самый верх, может, хоть что-то разглядим. И собаки твои не услышат.

– Наших вызвал?

– Нет. Рация твоя – дерьмо. Только хрипит и булькает.

– Рация хорошая, на три километра в городе бьет. Это, наверно, помехи. Сам видишь, погода какая.

На крышу они не выбрались – оказалось заперто.