Ведьмон

Ботинки тут же чвакнули в земляной жиже, и лейтенант едва устоял на ногах, теряя равновесие.

– Ну-ка! – скомандовал он. – Достань-ка мне лопатку из машины и посвети сюда фонарём!

Как только лейтенанту передали короткую сапёрную лопатку, он начал энергично раскапывать днище могилы, то и дело, с лязганьем натыкаясь на что-то каменное.

Вскоре оказалось, что предметом, укрытым в земле на дне могилы, оказался очень необычный гранитный памятник. Его верхняя часть не венчалась как обычно крестом, а имела форму наклонной прямоугольной площадки, напоминавшей собой классическую кафедру.

– Ну, что? Думаю, всё понятно. Вот откуда у него травма затылка появилась. Ну-ка! Скиньте-ка мне сюда фонарь! – крикнул лейтенант и начал рукой стирать грязь, на проступающих на камне буквах. – Не пойму, что тут написано.

– Возможно это латынь, или старославянский. На этом месте обычно молитвы писали, – попытался разъяснить отец Василий. – Вы не сверху, а сбоку! Сбоку надпись поищите. Сбоку!

Молодой сотрудник ещё несколько раз копнул сначала с одного бока каменной глыбы, а затем с другого.

– Нет. Ничего не видно. Хотя, скорее, это на рисунки какие-то похоже, – сообщил он.

– Значит надпись на обратной стороне, – предположил дьякон.

– На обратной, говорите? – подхватил тут же лейтенант. – А, ну! Тащи трос и подгоняй задом машину! Сейчас узнаем, что это на самом деле, – с нескрываемым азартом, снова скомандовал он своим подчинённым.

Вскоре, выплёвывая из-под колёс брызги растревоженной земли, служебный УАЗ с надрывом медленно потянул, и наконец, вытащил на поверхность обелиск в виде гранитного аналоя, точно такого же, какой обычно находится перед алтарём в православной церкви.

– Свет! Пожалуйста! Ещё света! Вот сюда, если можно, – попросил он милиционеров, и склонился над памятником, расчищая голыми руками обнаруженную надпись.

Спустя несколько минут, священник, словно по слогам прочитал вслух: «Здесь покоится, служивший 34 года престолу Божию, Креста Воздвиженской церкви, протоиерей Александр Иванов Агринский, упокоившийся 23 сентября 1849 года 54 лет от роду».

В воздухе повисла поистине гробовая тишина.

– Не может этого быть! – заговорил первым, изумлённый дьякон. – Мы знаем все могилы священников, захороненных на этом кладбище. И уж тем более, служивших в нашем храме. А тут.