Ведьмон

В сыром помещении пассажирского трюма повис запах тревожного ожидания. В такие минуты воздух наполняется особым удушающим эфиром, который затрудняет дыхание и одновременно разгоняет поток мыслей. Димон отчётливо понимал, что в эти секунды он должен сделать едва ли не главный выбор в своей школьной жизни. Мысли бешено крутились в его голове. С неимоверной скоростью сопоставлялись аргументы за и против, но решение за него в этот момент принял кто-то иной. Именно он, этот некто невидимый устами Димона вдруг резко и отчётливо произнёс: «Ладно.

На мгновение ему даже показалось, что он физически ощутил это вмешательство посторонней силы, сопротивляться которой он не имел никакой возможности. Словно этот некто, принявший за него это неожиданное решение, имел в будущем на Димона совсем иные планы. И, как ни странно, Димон вовсе не почувствовал себя в этот момент трусом. Наоборот появилось ощущение единственно верного на тот момент выбора.

Добившись своего, Олег резко повернулся.

В этой ловко разыгранной партии, Олег мог теперь свободно диктовать свою волю каждому из присутствующих. В один миг все они стали обычными игральными картами, в затеянном им пасьянсе.

Где-то наверху раздался привычный гудок теплохода и всем стало ясно, что они входят в акваторию порта.

– Ладно. Сейчас по домам. Завтра сразу после уроков встречаемся на стадионе. Разговор будет серьёзный, – холодно предупредил Олег и слегка в развалочку направился на выход из трюма. За ним послушно поплёлся Пашкей, а также пара неразлучных друзей Санёк и Женёк.

Димон выходил на палубу последним. Всё ещё продолжая размышлять о случившемся, он с грустью оглядел приближающийся причал и не спеша побрёл на корму забирать рюкзаки, свой и Жанны.

Долгожданный звонок с последнего урока прозвучал, как никогда надрывно и громко.

Мысли о предстоящем разговоре весь день мешали Димону сосредоточиться. Но больше всего юношу тяготило осознание того, что обратной дороги уже не было. Что бы ни придумал на этот раз Олег, ему Димону придётся это принять. Принять или…

Хотя вот этого «или» Димон, как раз опасался значительно больше.