Детство

Он слышал, как мама с папой начали о чём-то разговаривать за столом, но уже через пару минут Генка провалился в глубокий и крепкий сон.

– Генка! Генка, просыпайся! – тормошил своего сына Александр Семёнович.

Генка проснулся сразу. В предрассветных сумерках он увидел силуэт отца.

– Это был сон! – первой мелькнула мысль в голове мальчика. Но осознание реальности быстро развеяло эти мысли.

За спиной отца стояла мама.

– Ты уже уезжаешь?

– Нет ещё.

– Что случилось?

– Одевайся и пошли на улицу, – с загадочной улыбкой произнёс папа.

Генка быстро оделся и через минуту уже был готов.

Вся семья вышла на улицу. Было раннее утро – прохладно, над землёй стелился густой туман. Сырая трава щекотала ноги мальчика. Генка с родителями обошли дом и оказались около клумбы с цветами, которые выращивала мама. Рядом стояла скамейка – она была влажная от тумана. Папа постелил газету и пригласил всех сесть. Когда все сели, папа вручил Генке бинокль, который он умело скрывал от взгляда сына по пути сюда.

– Тебе предоставляется честь первому посмотреть на утреннюю звезду.

Генка от удивления не мог произнести и слова. Он бросил свой взгляд на светлое небо и радостно воскликнул, указывая куда-то на правую сторону:

– Видите!?

На чистом предрассветном небе горела яркая белая точка. Она была крупнее, обычных звёзд. И её было видно сейчас, когда большинство других звёзд уже спрятались от человеческих глаз.

Генка посмотрел на планету через бинокль.

Потом мальчик передал бинокль папе, а он – маме.

Утренняя звезда подарила последние минуты спокойствия и счастья этой семье. Спокойствия, которое на неопределенное время покидало их. И не только их, а всю страну.

Неуловимое чувство

I

Генка сидел на крутом береге Стёжка-реки. До его слуха доносились тихие и редкие всплески воды. В очередной раз мальчик наблюдал, как темнеет водная гладь вместе с небом.

Раньше он часто ранним летним утром прибегал сюда на рыбалку. Но особое значение это место приобрело после другого случая, которое произошло июньским тёплым вечером – именно здесь Генка разговаривал с папой, который через несколько недель уехал на фронт. С того разговора прошло три года.