Клан заката. Наследник

За сегодня у него было слишком много поводов для нервной реакции. Слишком… И тут еще такие детали выясняются про, считай, ближайшего помощника. После предательства Евлампия, это уже было слишком.

– Так ты и не спрашивал, княже. – Сыч ответил невозмутимо. – Было дело, обучался, раз уж речь зашла. Несколько лет даже преподавал. – Он тяжело вздохнул. – А годы… Так, почитай, пару сотен уже разменял. Да ты не напрягайся так, княже. Я тебе жизнью обязан, и не предам.

– Да я… – Глеб Георгиевич пытался что-то придумать, как-то высказать тот ворох мыслей, который в его голове закрутился, никак не желая упорядочиваться.

– Вижу, как тянешься к мечу, княже. – Сыч спокойно рассматривал идущие мимо них войска. – Потому и говорю, не переживай. Хоть и отлучен я от рода еще до твоего рода, но честью не торгую. Может не беспокоиться на сей счет. Опять же, мне хоть и третья сотня годков идет, а помирать раньше времени не хочется. Отшельник, он хоть и старается не вмешиваться в людские дела без особой надобности, но думается, ежели всерьез кто удумает против тебя, так участь Евлампия Астаховича благой покажется.

Там, возвышаясь над окружающей равниной, свисали на кольях клятвопреступники. Все скопом. Воевода Евлампий Астахович, и все его вои, приехавшие сюда. Они еще были живы, Сыч постарался сделать так, чтоб мучения продлились подольше. Некромантия, ведь дело такое, оно может не только с мертвыми работать, а и с живыми.

– Стой! – Глеб Георгиевич тряхнул головой. – Я уже совсем запутался. При чем тут Отшельник? Ладно, согласен, у тебя я особо не расспрашивал, о том, кто ты есть на самом деле. – Князь только сейчас впервые за годы знакомства, вдруг задумался, а почему, кстати, он поверил на слово некроманту, и даже не стал перепроверять его биографию.

– Ну, так… – Сыч равнодушно пожал плечами. – Ни к чему тебе, княже, лезть в те дебри. Я Сыч уж почитай больше сотни лет. Для тебя, Глеб Георгиевич, разве что-то меняется, от новых знаний? Во вред не действую, и не собираюсь. Так и не думай о том, княже.

– То есть, ты воздействовал на меня, а я должен продолжать тебе верить? – Глеб Георгиевич начинал злиться.