Клан Заката. Кочевник

Шульганкорт, люди Отшельника, люди герцога, еще кто-нибудь, кто желал бы увидеть меня на костре. Хотя…

Думаю, меня давно уже похоронили. Все же, выжить после того прыжка, в бурное течение Агидели, было проблематично. Даже для здорового и не уставшего человека.

Сжимаю в ладони остатки кристалла. Острые грани осколка, втыкаются в кожу, разгоняя легкий туман в сознании. Сэсен, говорит, сотрясение у меня и что-то там с поврежденной структурой ментального тела. Не совсем понимаю, если честно. Хотя, с учетом того, что я и языка-то не знаю людей, живущих в селении, зажатом со всех сторон отвесными стенами гор, странно, что вообще могу общаться.

Тут только сэсен – шаман, колдун, старейшина в одном лице – немного говорит на русском. Ни франкского, ни германского, ни каких других языков и не знает никто.

Но степень владения русским, у сэсена, скажем, не очень. Так, через пень колоду. Я, конечно, за четыре месяца-то, вроде как выучил немного наречие местных жителей, но тоже… На бытовом уровне, не более того.

О высоких материях не поговоришь.

Я часто прихожу сюда. Побыть в одиночестве. Только лес, ветер, вода и обрыв. Как не утонул тогда, в холодной воде, да еще и зимой.

Не знаю. Плохо помню. Вот лечу вниз, зажмурив глаза. Удар о воду и быстрое течение подхватывает мое искалеченное тело, утаскивая вниз. Помню, захлебывался и никак не мог вдохнуть, но продолжал молотить единственной уцелевшей рукой и ногами по воде. Намокшая одежда тянула вниз, но я все равно барахтался.

Потом… Уцепился за какой-то куст, и выполз на обледенелый берег, где благополучно и отключился.

Сэсен говорит, меня нашли без сознания и уже почти мертвого. Пара подростков, Нур и Ильгиз, пришли рыбки половить, а там я валяюсь. Хорошие парни, мои ровесники. Они и притащили меня в селение.

Почти месяц провалялся в юрте сэсена, пока он меня пытался вылечить. Воспаление легких, да еще и раны, дело нешуточное. Вылечил… Почти. Руку отрастить сэсен даже не попытался. Только отпилил все, что осталось после попадания фаербола.

Теперь вот… Калека-инвалид.

И с головой. Старик говорит, что душа моя, оказалась заточенной в осколке Камня. Как такое вообще возможно, не понимаю. Я вроде жив, а вроде и нет. Как в сказке про Кощея. На конце иглы смерть, а игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, ну и далее по сказу…

Правда, в моем случае, все сильно короче. Смерть моя в осколке «Камня Душ», а он в моей руке. И таскать с собой, похоже теперь придется всегда.