Уроборос. Часть вторая: тень рока

– Это глупость! Снова идти через мины? – голос Эзекиля дрожал от волнения.

Он совсем не хотел возвращаться назад, так как помнил, какой кошмар ему пришлось пережить на этом пути. Парню совершенно точно казалось, что наступление вглубь траншейного комплекса, гораздо менее опасное предприятие, нежели отступление назад.

– Гораздо большая глупость в одиночку ломиться в траншеи дикарей! – возмущённо восклицал один из сидящих рядом с толстяком солдат.

– Мы дождёмся ночи, Ваше благородие. Ночью идти назад будет спокойнее.

Длинная шея усатого Томми заканчивалась вытянутой головой с нахлобученной на неё каской. Каска была явно не по размеру и постоянно ёрзала, поэтому Томми то и дело её поправлял.

– Безумие какое-то, – выдохнул Монг, вновь усевшись на пыльный пол.

Томми неспешно поковылял к нему и уселся рядом.

Следующие полчаса прошли в напряжённом молчании. Тишину нарушали лишь отдалённые взрывы артиллерии и треск висящих на стенах факелов.

Немыслимое чувство обречённости усиливалось с каждой минутой. Время тянулось слишком медленно. Создавалось впечатление, словно они ждут своей казни, коротая время в сырой камере подземелья.

– Что у Вас с рукой? – тихо спросил Томми, уставившись на сочащийся кровью порез.

– Царапина. Дикарь угостил ножом, – быстро ответил Эзекиль, отмахиваясь от усатого солдата.

– Дайте взгляну! – усатый Томми быстрым движением разорвал порезанную, пропитанную кровью форму.

– Что ты делаешь? Я же сказал, что всё нормально! – возмущенно завопил Монг, недовольный вниманием со стороны усатого солдата.

– Ну не скажите. Рана требует основательной обработки, – заключил Томми, разглядывая порез.

Ранение оказалось глубоким, но крупные артерии были не задеты. Рассечённая кожа оголяла спрятанный под ней жир и мышцы. Кровь сочилась непрерывно, но не интенсивно.

– Артерии целые, кровь венозная. Я конечно не медик, но мне кажется, что ничего критического нет, – заключил Томми, доставая из рюкзака аптечку.

– Отлично, а это тогда зачем? – насторожился Монг, уставившись на полевую аптечку.

Томми ничего не ответил. Открыв аптечку, он достал из неё пакет с бинтом. Затем вынул какую-то коричневую банку с непонятным порошком. Откупорив крышку, он быстрым движением высыпал содержимое банки в рану.

– Твою мать! – воскликнул Эзекиль, стискивая зубы от боли.