Сказания о Сицилии. Подвижники, паломники, путешественники

На Сицилии (кратко) останавливался апостол Павел, а другой первоверховный апостол – Петр – послал сюда своих первых миссионеров.

При разделении Римской империи на Западную и Восточную остров сохранял свое промежуточное состояние и номинальную юрисдикцию Рима Первого, тяготея при этом к Риму Второму. Юстиниан I в 535 г. посчитал нужным это узаконить, объявив остров византийской провинцией. Край сохранял свою восточную ипостась, уберегшись от варварского нашествия лангобардов (боровшихся с Византией). Об этом сейчас мало вспоминают, но в Сиракузах, при императоре Константе II, в течении пять лет (663–668 гг.

С середины VII в. ориентализм острова еще более усилился, так как он принял ряд беженских волн от мусульманской экспансии – из Сирии, Египта, Палестины. Сюда же позднее бежали православные монахи и миряне, которых преследовали в родной Византии иконоборцы. В VIII–IX вв. тут наступил расцвет византийской культуры, в том числе церковной, о чем свидетельствуют и многочисленные греческие имена святителей и преподобных той поры.

Увы, этот христианский край пал жертвой алчности агарян – отсчет их ига идет с 827 г., когда тут успешно высадился первый мусульманский десант. Через полвека пали столичные Сиракузы…

Много лиха претерпело тогда местное население… После начального периода кровавых репрессий завоеватели стали применять экономические рычаги – налоги и поборы.

Когда в конце XI в. арабов с Сицилии выбили норманны, их сначала встречали как освободителей – единоверцев. Во многом, именно так и происходило, однако постепенно новые владыки «сдали» местное православное население Риму с последующей латинизацией: епископ Палермо, триумфально встречавший варягов, был греком, однако это был и последний грек в истории палермитанской кафедры.

Во втором тысячелетии остров постепенно утрачивал свое богатое восточное наследие, но за первое тысячелетие его накопилось так много, что оно не могло полностью сгинуть.

…Император Николай I, прибывший на Сицилию в 1845 г. и посетивший собор в Монреале (украшенный византийцами уже при норманнах), воскликнул, что «только ради этого стоит приехать из Петербурга».