Поединок во тьме

За месяц у меня слетели несколько килограммов лишнего веса и набралась масса впечатлений.

Дореволюционные разработки. Выбранные открытым способом жилы и перекопанные сопки. Все это можно было увидеть, лишь уткнувшись собственным носом, при взгляде с федеральной трассы на горы картинку отлично маскировал столетний лес.

С той поры я постоянно навещал стариков и приятельствовал с их сыном Сергеем. Спустя год выяснились забавные обстоятельства. Оказалось, что жена Владимира Петровича и моя родная тетка – подруги юности.

Нужно ли говорить, что очередной житейский узел затянулся, и как сильна была боль утраты, когда ушел-таки от всех нас Главный Геолог.

«Итак, архив и письмо, – я перебирал свои ощущения. – Да еще спустя год. Почему?»

Грохнула дверь подъезда, возвращая меня в привычный мир, который неожиданно становился серым. Окружающая реальность менялась. Я уже чувствовал запах старых документов и рукописей, которые буду разбирать и перечитывать.

За несколько лет общения мы с Владимиром Петровичем составили карту залежей слюды.

Рисовал он со знанием дела и все косил на меня своим лукавым глазом. Разъяснял. Улыбался. На бумаге из-под шариковой ручки появлялась схема города Слюдянка и прилегающих территорий.

– Сухой Лог, – рассказывал Владимир Петрович. – Клещей там тьма, и слюда не жильная, как на «Руде», а линзами. У меня там старатели работали…

Мне все время хотелось поинтересоваться, а не попадалось ли что-нибудь драгоценное – как-никак, сорок лет работы, десятки километров проходки, – но я так и не спросил.

Первый разговор о самоцветных камнях завел Сергей. Он вспомнил, как они с отцом ходили в заброшенные шахты собирать образцы для коллекции. Владимир Петрович грустно усмехался, вспоминая, как иной раз не узнавал родного подземелья.

Крепи рушились, часто приходилось огибать завалы, чтобы добраться до нужных штреков; однако крепкая память брала свое, и они с сыном всегда попадали, куда хотели.

– Сегодня в шахтах делать нечего, – подводил итог хозяин дома, заканчивая беседу. – Слишком опасно.

В его историях я слышал недоговоренность и никак не мог понять улыбок и взглядов, которыми он обменивался с женой и старшим сыном.