Поединок во тьме

Птахин

Друг студенческих лет Марыч всегда был неисправимым оптимистом и, как все Александры, опекал окружающий мир, не задумываясь, надо тому это или нет.

Мы учились на одном курсе, а благодаря нашему разгильдяйству и академическим отпускам – дважды.

Общаясь с этой семьей из небольшого городка, я понял, насколько талантлива Россия. Каждый, начиная с родителей, оказался уникален.

Крепкое хозяйство. Необыкновенно музыкальная и технически одаренная семья. Вспомнилось, как мы удивились с женой, услышав впервые Сашкин коллектив в ресторане «Хамар-Дабан», как дурачились, катаясь на самодельном тракторе по окраинам города еще в восьмидесятых.

Много воды утекло. Теперь мы и сами стали дедушками. Марыч – два раза.

Меня он, конечно, не ждал. Я гость редкий, хотя каждый раз, проезжая Слюдянку по федеральной трассе, выделяю время, чтобы заехать, но пересекаемся больше в Иркутске.

Собаки во дворе не оказалось. Семейный дом, построенный почти тридцать лет назад, потерял былой лоск, но по-прежнему стоял, зарывшись в каменистую почву.

Я попинал калитку. Лампочка, затаившаяся под коньком, вспыхнула, заставив зажмуриться, в доме загремели двери.

– Чего надо, Птичкин? – закричал с крыльца Санька.

«Надо же, вспомнил», – усмехнулся я своему студенческому прозвищу.

– Пусти переночевать, я же звонил.

– На тебе, удивил звонком. Ты всегда звонишь, а вот приехал, наверно, лет за десять впервые.

– Мы же с тобой неделю назад в кабаке сидели, или не считается? Чего мне теперь, в машине спать?

– Как хочешь… Могу и пустить.

Он всегда такой. Воспитывает. Можно внимания не обращать. Сейчас заставит на гитаре играть и себя слушать.

Сундучок покоился в багажнике, обжигая тайнами при каждом воспоминании. Решил, что открывать буду в Иркутске. Отосплюсь и завтра же отчалю.

Грохнул замок, и в тусклом свете запыленной сороковатной лампочки предстал мой старый товарищ.

– Квартиру на Слюдянских Красногвардейцах не продали? – поинтересовался я, обнимая друга.

– В прошлом году… – Санька чуть отстранился. – Мебель сюда перевезли, тебе что, на любимом диване стелить?

– Ну да. Как сам? Водку будешь?

– Завтра вставать рано. Утром в Иркутск, так что давай ложиться…

«Крузака» загнали во двор. Без вечно гавкающих кабыздохов он выглядел сиротливо и угрюмо. Прямо как Санька со своим: «Чего надо?»

Душить меня гитарными откровениями он не стал, хотя музыкального добра в доме было с избытком.