Пятый номер

– Нет, Гена, подожди… Это какой этаж?

– Второй…

– Где лестница? Нужно выше…

– Зачем?

– У меня там мама…

Астахов хлопнул товарища по плечу, и они исчезли в густом дыму. Подойдя к одной из комнат, Севостьянов дал понять Астахову, что они на месте. Распахнув дверь Стас увидел, как седоволосая женщина повернулась в их сторону и упала без чувств.

Севостьянов, не поверив своим глазам, выкрикнул на весь коридор нечеловеческим голосом: «МАМА… НЕТ…», в этот момент, под его ногами обрушилось перекрытие.

Глава первая

Как только прозвенел будильник, Севостьянов приоткрыл правый, а затем, неохотно, и левый глаз. С большим усилием оторвал голову от подушки. Его бледное лицо, с опухшими глазами имело вид, далеко нездорового человека. Стас с большим опасением осмотрел комнату, боясь оказаться не дома… Перед ним стоял старинный шкаф, который достался ему еще от отца, а тому, в свою очередь, от своего… Одним словом, шкафу было уже больше сотни лет… Севостьянов не понимал почему этот дубовый шкаф был ему настолько дорог, может, оттого, что это было единственное, что осталось от отца.

Когда Севостьянов понял, что добраться до дома у него вчера все же получилось, пробормотал: «Боже мой, как же трещит голова, надо же было так надраться…»

– Что ты там причитаешь? Иди собирайся, а то опоздаешь на службу.

– Не пропил.

– И не вздумай брать машину, а то тебя еще и прав дурака лишат, – сквозь сон пробурчала жена.

– Не лишат, у меня удостоверение, отмажусь.

– Господи, скорей бы уже вас дураков из МВД в МЧС перевели, хоть меньше удостоверением бы размахивал.

– Не бойся, скоро переведут уже. Скажи мне лучше, ты форму погладила?

Не дождавшись ответа Севостьянов поднялся с кровати и ушел в ванную.

Алла окончательно проснулась. Как же ей надоели его гулянки. Почти каждый вечер Стас возвращался пьяным, со следами веселого времяпровождения в компании друзей и женщин. Он почти не скрывал наличие мимолетных подруг.

Стас заглянул в комнату:

– Где форма? Ничего найти не могу в этом доме.

Алла обиженно надула губы. Ей совсем не хотелось ни разговаривать, ни видеть его. Скорее бы он ушел на работу и не раздражал своим помятым видом.