Статуэтка. Сокровища чжурчжэней

Мне страшно. Правда.

– Будешь беситься – уйду, – обещаю, выключая настольную лампу.

– Буду лежать тихонько, как мышка, – шепчет, не отпуская руку. – Ты только не уходи. Посиди рядом.

– Хорошо, – усаживаюсь на край дивана, беру её здоровую руку своими, поглаживаю, пою: «Спи, моя радость, усни. В доме погасли огни. Рыбки уснули в пруду. Я тебя очень люблю…»

– Странная колыбельная, – шепчет и, наклонившись, целует мою ладонь. – Так спокойно, когда ты рядом. Чувствую, что не обидешь и не сделаешь больно. Я совсем тебя не любила?

– Почему спрашиваешь?

– Что-то не так в моей жизни, – с грустью говорит.

– А вдруг там что-то ужасное или запретное?

– Уже думала об этом. Одновременно страшно узнать и ужасно хочется вспомнить. А ты меня любил?

– Наверное, – пожимаю плечами. – В прошлом.

– Поцелуй меня, как раньше, – просит.

– Нет, – отрезаю.

– Ну что тебе стоит? – умоляет. – Неужели нравится, чтобы упрашивала и умоляла?

– Дело не в том, что мне нравится и не нравится, Диана, – тихо отвечаю.

– Тогда почему возишься со мной?

– Хочешь, чтобы шпынял и использовал, как рабыню?

– Нет, – качает головой. – У меня развивается комплекс неполноценности. Мужики на улице глазами съедают, а ты даже не пытаешься соблазнить. Не говоришь комплиментов. Ведёшь себя, как будто уродина какая-то.

– Ты – не уродина.

– Чувствую твое безразличие. Ощущаю себя ущербной, – бубнит.

– Ты мне небезразлична, малыш, – нежно глажу по щеке, и Диана замирает, напрягается. – Я несу ответственность за тебя. Не хочу заставлять и понуждать к сексу. Необязательно расплачиваться телом за то, что живешь здесь.

– Я тебе хоть капельку-капельку нравлюсь? – почти шепотом спрашивает, как маленький ребенок, изголодавшийся по родительской ласке.

Становится искренне жалко. Наклоняюсь поближе к лицу, шепчу на ушко: «Ты мне очень нравишься, Диана.

– Тогда в чем дело? – шепчут губы. – Почему не воспользуешься? Почему не разделяешь ложе? Почему? Я не понимаю. Правда, не понимаю.

– Не хочу так, через принуждение и зависимость, – хрипло отвечаю, чувствуя, как кровь приливает к голове и в паху. – Мне нужно обязательно любить и быть любимым. Я это тонко чувствую.