Статуэтка. Сокровища чжурчжэней

– Помнишь, год назад нашу первую встречу? – тихо всхлипывает.

– Какую встречу? – изумляюсь. – Мы ведь раньше не ви…

* * *

В голове вспыхивает картинка. Торговая точка возле села Анучино, у тигриного водопада. Десяток людей, торгующих дарами тайги и огородной продукцией.

В тот день еду во Владивосток, в очередную бизнес-командировку. Останавливаюсь купить настойку из калины.

Прохаживаюсь вдоль рядов, ищу знакомую этикетку.

– Возьмите грибочков, медку, – предлагают продавщицы. Калины нигде нет.

– А ну пошла отсюда, голытьба, – слышу чей-то окрик, поворачиваюсь на звук. Здоровенный мужик машет кулаком мальчонке в оборванной одежде.

– Шляются тут, клиентов распугивают, – зычно говорит мужик, оглядываясь на женщин, как бы ища оправдания своим действиям.

– Чего он? – спрашиваю у продавщицы.

– Да повадился мальчонка приходить. Вроде и вреда от него нет, да к людям пристает, просит поделки купить. Кому нужны детские игрушки? Кто он? Откуда? Никто не знает.

Оглядываюсь.

Мальчонка, понурив голову, плетётся по дороге к мосту, прижимает к груди маленький мешок. Так жалко его стало. Сажусь в машину. На мосту догоняю. Хоть маленький, но ходит быстро.

– Пацан, что продаешь? – спрашиваю, поравнявшись с ним, в открытое окно.

– Игрушки, – гордо отвечает, поднимает голову. Встреча с глазами, которую не забуду. Словно сталкиваюсь со вселенской мудростью и любовью.

– Покажешь? – спрашиваю, понимая, что куплю любую вещь, которую предложит. Сзади сигналят.

Включаю аварийку, поворачиваюсь к мальчонке. Тот держит в руке вырезанный из дерева красивый дом.

– Почём продаешь?

– А зачем вам, у вас же детей нет? – удивленно спрашивает писклявым голосом.

– А ты откуда знаешь? – удивляюсь.

– Знаю, и всё, – строго отвечает. – Для детей домик, вам – ненадобно.

– А я, может, хочу, чтобы мои будущие сын и дочка в таком доме жили, – возражаю. Вижу, как меняется лицо, как загораются радостно глаза.

– Тогда берите, – протягивает игрушечный домик.

 – Денег не надо.

– Нет, так дело не пойдет, – улыбаюсь, протягивая из барсетки тысячную купюру. Меньше номинала не оказалось, а мелочь давать стесняюсь.

– На вот, держи, – говорю, протягивая деньги. – Никому не показывай, чтобы не отобрали.

– И вы никому не показывайте, чтобы никто не отобрал, – говорит мальчик без улыбки, прячет купюру в карман куртки.

Закрываю окно, выключаю аварийку, трогаюсь. Проезжаю мост, останавливаюсь, смотрю на игрушку.