Хутор моего детства

Он на онемевших уже ногах не шёл, а скорее летел за той, что снилась ему и не давала спать, что так безжалостно жгла и мучила его пацанячью душу!

Кольке очень хотелось сбросить с себя и противную облезлую шкуру барана, и скинуть с головы тину, но Зойка не давала на то согласия ни словом, ни жестом, и только повторяла:

– Вы такая прелесть! Давайте в прятки играть. Только вы мне свою палку отдайте и поделитесь тиной. Я тоже хочу побыть необыкновенной!

Это были счастливые и незабываемые мгновения Колькиной любви.

Он носился по двору Михайлюков, как одержимый, а за ним с тиной на голове, с палкою в руках и пиявкой на шее носилась его возлюбленная. Они так кричали от восторга первого свидания, так сияли её синие глаза, а его – карие, что день становился всё светлее, теплее и радостней!

У Кольки мутилось в голове и он сказал:

– Зоя, я у Панском лису зроблю хату, як Робынзон, и мы туда утичем. Будэмо жить удвОх. Завыдэм свынэй, скопаем горОд. И ныхто нам будэ нэ нужин.

А она, начитавшаяся книжек, говорит ему:

– Хижину Робинзона ты построй, а играть в ней мы будем втроём. Я, ты и Мишка. Я вас обоих люблю!

На что Робинзон, нахмурив брови ответил:

– Хай будэ так, як ты сказала, но я тэбэ бильше люблю.

И они продолжили игру.

Когда приехал Николай Иванович и увидел счастливую дочь, он не стал гнать прочь «чудище» со двора, а чуть улыбаясь, спросил:

– Зоинька, это Колька Кысляк?

– Нет! Папочка! Это Микола Робинзон!

– Ну, да.

Теперь и я вижу, что это не Кысляк, а «Робинзон»!

Николай Иванович строго посмотрел на новоявленного «Робинзона», погрозил ему пальцем и сказал:

– Смотри, Колька, Мишка Федькин-Мотькин тебе наквасит нос, как только узнает про твои «шуры-муры» с Зойкой…

А на следующий день, как только молва облетела хутор, на бригаде, при большом скоплении колхозников состоялся бой между давнишними соперниками.

Бой за Зойку Михайлючку

Испокон веков в крестьянских семьях дети рано взрослели в трудах и…в любви.

Бои гладиаторов промеж собою, а также со зверьём – капризы римлян.

Бои тореадоров с разъярёнными быками – испанцам будоражат кровь доныне. А тараканьи «бои» – латиноамериканская забава, как и петушиные бои, потешные для Мексики и Чили.

И только бой за Зойку Михайлючку, представьте, люди, был… за Любовь. О чём и речь пойдёт здесь…

Вместо эпиграфа:

Весь хутор знал – нет краше Зойки Михайлючки.