Линия соприкосновения

Мадам Дютрон, не могли бы вы немного рассказать об Александре Добровольском?

– Господи, да зачем это вам? Какое теперь может иметь значение, каким был Саша, что он делал?

Однако сказано это было, скорее, безразличным тоном.

«Похоже на дежурное возмущение. Хотя…» – отметил про себя Сноу, но вслух не сказал ничего. Видя, что детективы молчат, Марлен пожала худенькими плечами:

– Мы с Сашей поженились в 2267 году, сразу после его экспедиции на Капеллу. По характеру он всегда был немного замкнутым и даже нелюдимым человеком, но мы с ним, видимо, отчасти похожи и вполне уживались до последнего времени.

В 2268 году, уже после его отлета в очередную экспедицию, у нас родилась дочь Натали, ей сейчас девять лет…

– А её здесь нет?..

– Она учится в лицее-интернате в пригороде Парижа.

– А, простите, почему в интернате?

– Бабушек-дедушек у нас не наблюдается. Саша воспитывался в детдоме, а мои родители погибли… Он все время в полетах, ну а я тоже работаю. Так что могу заниматься Натали только по выходным, да и то не всегда.

– Понятно. Больше детей нет?

– Есть. У меня сын от первого брака.

– Взрослый?

– Да, – вздохнула она. – Фредерик учится в Сорбонне. Но вы же хотели услышать о Саше…

– Да, да, конечно! Продолжайте, прошу вас.

– Наш брак не был особенно счастливым, но и несчастным его не назовешь. Каждый по большому счету занимался своими проблемами, своим любимым делом. Саша – космонавтикой, я – архитектурой. На детей времени оставалось мало, но покинутыми они не чувствовали себя никогда.

Со стороны нас, возможно, принимали за идеальную пару…

Марлен замолчала.

– А что же подтолкнуло вас к разводу?

Женщина пожала плечами:

– Даже и не знаю, как сказать. Мы с Сашей расходились все дальше и дальше. Он совсем замкнулся в себе, сидел у себя на квартире, что-то писал, по-моему. Часто уезжал в Санкт-Петербург, и доходило до того, что мы неделями, месяцами не виделись. Мне это порядком надоело, и я предложила разойтись. Он воспринял это совершенно спокойно и подписал все бумаги, ни слова не говоря.

Собственно, после этого наши взаимоотношения абсолютно не изменились: он как сидел у себя на Лоншан, или в Петербурге, так и продолжал сидеть, изредка звонил дочке.

– А с вашим сыном у него какие отношения?

– Никаких. Когда мы поженились, Фредерику было двенадцать. Он воспринял Сашу спокойно, но контакта у них никогда не было.

– Враждовали?

Марлен удивилась:

– Нет, что вы. Они общались совершенно нормально.