Утраченное озеро

Я же не знаю, заранее ты себе готовишь или не доедать просто решил. Мне вот, кстати, снилось, что кто-то меня сегодня ковыдить будет.

Громогласная мама пустилась в рассказ. Её голос занимал собой всё пространство широкой богато убранной кухни. Сама же женщина была небольшая. Как и её сын, она не отличалась ни высоким ростом, ни крупным весом. Хоть и принадлежала к тому типу лиц, что могут бесконечно заниматься тренировками, и всё равно будут выглядеть слегка «в теле». Мелкие кудри дышали объёмом. Её вид больше подходил для оперной дивы, чем для городской судьи, но, несмотря на эту помпезность, мадам выражала собой довольство собственным видом.

– А тебе что-то снилось? – обратилась дива к сыну, как только тот надкусил бутерброд.

– Чёрт! – укололо его воспоминание. – Да. Будто… будто Эзероквай исчезло.

– Типун тебе! – с резким возмущением отозвалась мать, – Ты перед сном ничего не это… не принимал такого? – тут же её настроение просветлело от своей шутки, и она решила не вдаваться в подробности.

Вместо дурного сна ей ближе стало обсудить видеоролик, попавшийся ей на днях о подростках, которые любили экспериментировать с разнообразными веществами на самих себе. Сын не слушал её и вполуха. Его замерший взгляд закрыл занавесом разум от внешнего мира. Под певучий голос увлечённой женщины завтрак проходил без потрясений.

Ближе к выходу Гоша приготовил контейнер для испечённых заранее кексов. Его мать взялась мыть посуду, но пропустить происходящее не могла. Не настолько большой оказалась их кухня, чтобы скрыть приготовления от присутствующих.

– Ну, нет! Камо это ты? – почти по-детски вытянулась дива.

– В универ, мам, ребятам. Я же говорю – хочу попрощаться. Изрядно, раз конференция, то пар нет. Сможем поговорить. Наверняка, как в тот раз даже еды не будет. Хоть кексы покушаем.

– Ой, Гош, вечно ты думаешь о людях лучше, чем они есть! Никому не нужны там эти кексы. На здех[1 - На здех – бессмысленно, бессильно. Здесь и далее местный диалект Эзеродольска.

Однако Гоша уже уложил всё в пакет и выходил в прихожую. Её просторы были удивительные. Как, впрочем, и всей квартиры. Изнутри казалось, будто во владениях семьи целый этаж. Коридор расходился в три комнаты, от каждой из которых вглубь прихожей разливалось солнечное море. Широкие окна выглядывали из стен нишами с мягкими пуфами на подоконниках. Тёмная мебель гордо блестела лаком.