Не ставший героем

Когда похититель отжал кнопку включения, Коля обесточенной массой рухнул. Самопроизвольно его тело вновь содрогнулось, потом снова. Спустя короткий период это повторилось опять. Подобное могло бы стать самым страшным, что приходилось видеть человеку, если бы в Комнате ещё был человек.

– Ну и зачем нужно было доводить меня до такого? – срывал в крике свой страх похититель, вставая с кровати.

После очередной волны конвульсий молчание прерывают хрипящие всхлипы. Мальчик в негодовании оборачивается и через дрожь посылает в чёрную маску ругательство.

Поначалу похититель делает вид, что его это совсем не задело. Но, вероятно и сам не замечает, как тут же кидается на ребёнка в бешенстве, дёргает его за воротник и вдавливает шеей в матрас.

– Хочешь этого, а? – разъярёно рычит он мальчишке сквозь зубы. – Может, сам хочешь туда пойти? Раз только об этом и думаешь!

В объявшем его пылу он теряет связь с реальностью, и под контролем безумия даже сам Коля, наконец, видит, что похититель не подчиняется никому, кроме своих собственных порывов.

– Нет…– теперь, осознав бедственность своего положения, он только тихо всхлипывает.

И всё же похититель замечает его слезу, когда только собирается стянуть с парня брюки. Но замирает. Раздражённо он снимает взамен себя. Снимает себя с него и недовольно пыхтит в свою маску.

– Ты просто невыносим. – Диктует он парню, потеряв в его слезах всякое возбуждение.

Его словам пришлось стать последним, что взволновало накалённый воздух запертой Комнаты. Напряжение так и не достигло своей разрядки, звон его ещё ощущался зависшим в четырёх жёлтых стенах и всё ещё сковывал. Так и не произнеся больше ни слова, Мистер Икс схватился за тележку и гордо выкатил её прочь.

Когда после его ухода одиночество начало приобретать черты безопасности, Коля осмелился пошевелиться.

– Придурок. – Бросает он через плечо и ложится как ни в чём ни бывало, будто в его планах изначально было проспать весь день.

Анна находилась в компании чуть больше десятка плавно передвигающихся человек, где у каждого были закрыты глаза.